К. Кастанеда
...Итак, бабушка настаивала, чтобы в следующий раз я пришла к ней через лес одна. Когда мои обычные контрдоводы были исчерпаны, я спросила:
- А Волк?
Бабушка рассмеялась:
- Ты вечно слушаешь кого-то и записываешь черти-что, не зная и не пытаясь понять, о чем в действительности идет речь!
- Так значит, Волка не бывает?
- Кто тебе такое сказал? Бывает, еще как бывает, - она снова усмехнулась, - более того, ты с ним скоро познакомишься!
- Но ведь это опасно, - сперва морщинки на ее лице показались мне очень добрыми, но, когда я присмотрелась, по спине сразу пробежал неприятный холодок.
- Опасно жить, - отрезала бабушка, - а так как ты еще... - она окинула меня взглядом огромных глаз - ...мала, ты все равно не можешь отличить одни опасности от других. Но я могу тебя заверить, что если ты не встретишь Волка, то это будет означать для тебя куда большую опасность.
- Но, бабушка, я не хочу, я боюсь, я...
- Это не важно. Для дочери охотника важны встречи с Волком, остальное в счет не идет. Тем более, что ты, хотя этого еще не помнишь, с ним уже встречалась. Ты его узнаешь.
Слово "узнаешь" она произнесла так, что я почувствовала, что мне нужно срочно забежать в кустики.
- Беги, - снова ласково улыбнулась она. А потом расскажешь мне, с кем ты там встретилась...
После этих слов бежать было уже поздно, и я осталась возле любимой бабушки. От нахлынувших чувств и всего остального нахлынувшего мне захотелось плакать. Я была не одна, но чувствовала себя в высшей степени одиноко.
- Итак, договорились, - бабушка покрутила носом и встала с камня, на котором уютно сидела в позе лотоса со вчерашнего вечера, - не важно, когда ты надумаешь, но мы еще увидимся. Я буду тебя ждать. Но запомни: когда соберешься ко мне, надень на голову красную повязку, натри лоб ослиной мочей и, скажем, принеси мне корзинку пирожков с грибами.
Она легко стукнула меня дубовой клюкой между лопаток, и ее слова стали влетать мне в одно ухо, а вылетать из другого, как будто я слушала свою маму.
Из всего сказанного мне запомнилось, что Волк - это самый верный друг, которого только и можно встретить, что если он меня не съест, то это - огромное счастье, и что людям, которым не нужно идти к бабушке, вынуждены искать Волка в самых невероятных местах, вплоть до зоопарка... Голос бабушки журчал, я, кажется, стала засыпать, или уже заснула, но проснулась от того, что журчала-таки не бабушка, мне было холодно и мокро, была ночь, а на камне напротив меня в позе жухлого лотоса сидел Волк.
- Не бойся меня сегодня, мне пора в зоопарк, - сказал он. Мы встретимся позже, а пока пожуй фиктусов, подсохни и спокойно спи.
Я заснула тревожным сном, так и не успев на этот раз привести в порядок свои мысли, белье и записи.
Сергей Лукьяненко
"Больше всего на свете Волк любил маленьких девочек. Hеважно, в шапочках или без - Волк ценил содержимое, а не форму. Но все-таки, шапочка придавала девочкам определенный шарм... Именно такая, одетая в шапочку девочка приближалась к Волку по лесной тропинке. Притаившись за кустом можжевельника Волк ждал. Запах ягод навевал мысли о джине с тоником... хорошей порции правильного джина "Сапфир" с правильным тоником "Швепс", один к трем, смешивать, но не взбалтывать. И еще приходила на память песенка "Джин и тоник".
- Он ревновал ее к дождям, - тихонько напел Волк, не отрывая взгляда от девочки. Девочка была в меру упитанная, румяная - в тон шапочке. Такие волку особенно нравились.
Волк глубоко вдохнул и вышел из кустов.
- Я тебя давно заметила, - с улыбкой сообщила девочка. - У меня положительная мутация - я вижу в инфракрасном диапазоне.
Она опустила руку в корзинку, и Волк с ужасом увидел, как из-под упаковки мороженных круассанов показался легкий плазменный бластер "Перро".
Волк даже успел прыгнуть. Реакции интеллектуально продвинутого животного намного превосходили обычные волчьи. Hо дуло бластера расцвело красным цветком и что-то невыносимо горячее ударило Волка прямо в беззащитное, открывшееся в прыжке брюхо..."
Умберто Эко
16 августа 1968 года я приобрел книгу под названием "Детские и домашние сказки" (Ляйпциг, типография: Абеля и Мюллера, 188. Автором перевода значились некие братья Гримм. В довольно бедном историческом комментарии сообщалось, что переводчики дословно следовали изданию рукописи XVII в., разысканной в библиотеке Мелькского монастыря знаменитым членом Французской академии семнадцатого столетия Перро, столь много сделавшим для историографии периода Людовика Великого. В состоянии нервного возбуждения я упивался ужасающей сказкой и был до того захвачен, что сам не заметил, как начал переводить, заполняя замечательные большие тетради фирмы "Жозеф Жибер", в которых так приятно писать, если, конечно, перо достаточно мягкое. Как читатель, вероятно, уже понял, речь шла о "Красной Шапочке".
Габриэль Гарсия Маркес
Пройдет много лет, и Волк, стоя у стены в ожидании расстрела, вспомнит тот далекий вечер когда Бабушка съела столько мышьяка с тортом, сколько хватило бы, чтобы истребить уйму крыс. Но она как ни в чем не бывало терзала рояль и пела до полуночи. Через две недели Волк и Красная Шапочка попытались взорвать шатер несносной старухи. Они с замиранием сердца смотрели, как по шнуру к детонатору полз синий огонек. Они оба заткнули уши, но зря, потому что не было никакого грохота. Когда Красная Шапочка осмелилась войти внутрь, в надежде обнаружить мертвую Бабушку, она увидела, что жизни в ней хоть отбавляй: старуха в изорванной клочьями рубахе и обгорелом парике носилась туда-сюда, забивая огонь одеялом.