Плавленые сырки Есть у меня приятель Иван Мальцев. Близким другом его не назовёшь, но историй я с ним хлебнул столько… — на всю оставшуюся жизнь вспоминать хватит. Какой-то бедовый он получился у своих родителей а он, того не понимая, всё глубже и глубже землю роёт, то есть лезет куда не попадя.
Вреда-то особого от него не было, но крови он себе попортил — ужас сколько. Не возьмусь сосчитать сколько раз он этой бедовой отравы хапнул, себе на горе другим на потеху... Да то ли отрава сладкой оказывалась, толи так тому и быть — ничего его не брало. Погорюем, посмеёмся, посетуем вместе на судьбу и до следующего раза. Сколько раз я его уму разуму учил — вспоминать не хочется.
Но вот одну историю всё же расскажу, потому как чувствую себя виноватым. Ни сколько Иван в неё залез, сколько я ему пособил.
А случилось это зимой на рыбалке. И хоть рыбак-то он никакой, а как не встретимся он одно своё: «Лёня, возьми меня на настоящую рыбалку. Надоело мне в нашем болоте пескарей ловить!» — это он так наш пруд называл. — Люди вон на настоящие озёра ездят, леща да чебака дерут и мне очень хочется. Возьми, как соберешься. А?!»
И вот долгожданный день настал. Узнал он от кого-то, что собирается компания рыбаков для поездки в «запретку» и ко мне.
Прибежал вечером ко мне — радостный такой:
— Ну чё, Лёнь! Ты же обещал! Возьмёшь?! Отказать было невмоготу, и я дал согласие:
— Ладно, Ваня, едем на три дня. Готовься!
В областях много таких водоёмов огороженных колючей проволокой, но рыбаки эти запреты как бы, ни замечают, а что до секретных объектов никому и дела нет. Летом туда дороги закрыты, а по зимнику — сам Бог велел.
Сам-то я накупил продуктов (едешь на день, бери на неделю), направил ледобур, снасти поперевязывал и, чтобы не проспать, лёг чуток раньше обычного.
Проверил в памяти, пока не уснул, всё ли приготовил. Вспомнил Ванино лицо, наполненное тревогой и ожиданием, улыбнулся и провалился до утра.
Не спеша, направляясь к месту сбора, ещё издалека приметил Ванину пританцовывающую фигуру. Видимо он сильно волновался и по-детски не скрывал своей радости. Наконец-то он причастен к солидному сообществу под названием «Рыбаки». Рассевшись в электричке по местам, каждый занялся своим делом. Кто погрузился в дремоту, кто слушал назойливое бормотание соседа, иногда поддакивая тому.
Ваня вёл себя спокойно, а на вопрос: готов ли к трёхдневному проживанию вдали от дома, распахнул сумку с продуктами. В сумке лежала булка хлеба и три плавленых сырка. С Ваней стало всё ясно, — помереть с голоду он не собирался, а поделится продуктами, я завсегда был готов.
Водоём нас встретил морозной безветренной погодой. Тропинка к месту предполагаемого клёва, пролегала возле заграждения из колючей проволоки, за которой находились объекты секретного характера. Впрочем, кого-то ни было любопытства у бывалых рыбаков, это не вызывало. Другое дело Иван. Он аж закрутился как щенок, играющий со своим хвостом:
— Лёня! А что здесь такое? Какие-то шары, антенны, да ещё поворачиваются. Смотри, смотри вертолёт. Ух, ты! Ну, скажи! Чё там, Лёнь? — сыпал он как из пулемёта. Я что-то буркнул два раза в ответ, с трудом скрывая раздражение от его назойливости и неуёмности. Наконец мы добрались до места рыбалки и приступили к подлёдному лову.
Надо сказать, что это дело не такое простое, как кажется на первый взгляд. Есть много законов требующих строго выполнения. Один из них гласит: "К месту рыбной ловли нужно, продвигаться не спеша, расстегнув защитный плащ, не суетится, чтобы не взопреть. Иначе впоследствии, сидя на льду, можно замёрзнуть".
Вот на эту удочку первым попался Иван. Он один всю дорогу скакал как телок на выпасе. Ну и, ясное дело, покрылся испариной. А тут подул ветерок. Клёв стал вялым и Ваня выпрягся.
— Лёня, я замёрз. Лёня, помоги распутать леску. Лёнь, может хряпнем по соточке! — доставал он меня своим нытьём.
Но, следуя правилу нашей компании не принимать спиртное на водоёме, я крепко ругнул его матом. Ваня немного успокоился, но вскоре заныл опять.
Не зная, что делать, я предложил ему занять фанерную будку, стоявшую неподалёку. Это такая конструкция из фанеры под вид домика. Ставят её на лёд местныё жители, чтобы в более комфортных условиях вести лов рыбы. Как раз эта самая будка и освободилась. Видимо рыбак, занимавший её, решил пойти домой.
— Ваня! — крикнул я. — Иди-ка, порыбачь в будке, пока то да сё… Иван, послушавшись моего совета, ввалился в будку, закрыл за собой дверку и затих.
На некоторое время, увлёкшись ловом, я совсем забыл об Иване и его прихотях. Но тут как на грех появился часовой, обходивший по периметру свой пост. И во мне заиграла детская шалость, что я не преминул ей воспользоваться.
— Солдат! Слышь?! Пойди-ка сюда! — окликнул я служивого. Тот откликнулся на мой призыв и вопрошающе кивнул.
— Вон там в будке сидит рыбак… замёрз как ёрш на льду. Ты его, это самое, согрей! — и я встряхнул руками, как бы держа винтовку наперевес.
— Понял! — ответил солдат, включившись в игру. И направился к будке, где от ветра укрывался Иван.
— Мальцев его фамилия! — крикнул ему вдогонку и отвернулся, давясь от смеха.
Солдат взял винтовку наперевес и рванул на себя дверь фанерного укрытия. Его взору открылся испуганный замёрзший рыбак, который сидит на рыбацком стульчике, с вытаращенными от неожиданности глазами.
— Мальцев? — строго спросил часовой.
— Мальцев, — прохрипел Иван и утвердительно кивнул головой.
— Собирайся! С вещами на выход! — и для пущей убедительности щёлкнул предохранителем карабина.
Опешив и перепугавшись человека с оружием в военной форме, Ваня не стал задавать вопросов.
— Бегом марш! — скомандовал часовой и показал направление движения стволом оружия.
Иван припустился бегом вдоль изгороди, за которой находились те самые шары и антенны. Но теперь ему было не до них, а в голове скрежетала мысль как ледобур об лёд: "За что? "
Рыбаки, находившиеся в курсе этих событий, попадали на лёд и бились в судорожном смехе под стать вытащенной из-подо льда рыбе. Но вскоре у меня появилась обеспокоенность. Уж что-то солдат переигрывает. А вдруг в отпуск захотел. Приведёт в часть как нарушителя или того хуже пальнёт?!
Я засвистел и замахал руками. Ага! Отпустил. Как ни в чём не бывало, я отвернулся от подходящего Ивана и сделал вид, что не заметил его отсутствия.
Когда Иван подошёл совсем близко я повернулся к нему и удивлённо спросил: «Иван, да ты…», — дальше что-то спрашивать не имело смысла. Передо мной стоял виновато улыбающийся человек, нагретый и счастливый.
— Лёня, меня ведь чуть не арестовали, — еле слышно прошипел Иван.
— Да ну?! — удивился я, продолжая разыгранный спектакль.
— А то! Ты видел тут солдата с ружьём? — Иван, озираясь, посмотрел по сторонам и шмыгнул носом.
— Ну?!
— Дак вот, он меня под ружьё и бегом айда! — повторил он движение своего конвоира.
— Куда?
— Мать его знает куда… Беги, говорит не оглядываясь, пока цел.
— Ну а ты?
— Что я… Бежал покуда сил хватило. А там упал. Думал застрелит.
— А он?
— Подошёл, положил рядом со мной ледобур и сказал: «Быстро назад, да больше не мёрзни!»
— Вот, Иван! — напустился я на него. — Это ты всё:… Что там, чё здесь, что делают? Они сделают! У них тут везде локаторы как уши развешаны — учуют и ущучат.
— Точно, Лёня! У него ещё трубка телефонная на поясе висела, фамилию откуда-то мою знает! — Иван смотрел на меня как на спасителя и мой тон принял как награду.
— Конечно, знает! Твою фамилию теперь весь посёлок знать будет! Ты теперь у них самый особо опасный подлёдник будешь! — сказал я, и мы прыснули от смеха, глядя друг на друга.
И так нам радостно стало, что обнялись мы с ним, как родные после долгой разлуки. Там было всё: и смех, и грех, и слёзы. Случайно или нет, но после этого «спектакля» пошла у нас рыбалка.
Домой вернулись с рыбой. На уставших, небритых лицах светились лучики удовлетворения. Но до сих пор, когда вижу плавленые сырки, по-мужски слезятся глаза и вспоминается моя дурацкая шалость, над которой я уже не смеюсь.
Автор
Тема: Щас расскажу... (Прочитано 44192 раз)