Печать

Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
1 час 1 день 1 неделя 1 месяц Навсегда

[vovchik]

 * * *
Смена перевалила экватор и шла своим чередом, приближаясь к заключительному лагерному аккорду — костру. Я, усевшись на качели, убивал время, не зная, куда себя деть. Лиза на два дня уехала отстаивать честь лагеря в соревнованиях по волейболу и я без неё не находил себе места.
Я плохо спал, у меня пропал аппетит, и даже любимый футбол не доставлял прежней радости.
Вот и сейчас, сидя на качели, я мысленно поднимался в небеса и с той же скоростью падал, вниз пытаясь понять, что же со мной происходит. Что-то прокралось в меня, а я так и не мог понять, что это такое.
Мне хорошо было тогда, когда рядом была она — милая и несравненная девчонка по имени Лиза. Но как только она исчезала из моего поля зрения, мне становилось невыносимо тоскливо, а в душе наступала пустота.
— Вот ты где! — раздался знакомый голос.
— Лизуня! Ты так меня напугала…, я чуть не свалился! — обрадовано повернулся я к ней, остановив качели. Мне хотелось обнять её, а может даже поцеловать её, но я жутко стеснялся это сделать. А тот момент, когда я поднял её на руки, где она прижалась ко мне телом, был из области фантастики, но в нём я себя не помнил.
— Привет! — посмотрел я ей в глаза. Глаза её были наполнены искорками счастья.
— Мы первые! — подняла она к верху указательный палец.
— Ур-ра! — закричал я от восторга. Мне так стало хорошо, что рядом появилась Лиза — первая девчонка, с которой у меня начали складываться такие доверительные отношения. С танцплощадки раздавался голос Славки, настраивающего микрофоны для вечерней дискотеки:

Мне тебя не надо вспоминать
Этими короткими ночами
Имя твоё звёздочкой шептать,
За рекою вечерами…

— Что это там Славка так надрывается… опять «Недотрогу» выводит, — спросила она меня, вслушиваясь в текст. — Красивая, но грустная песня…
— Ему разрешили прорепетировать, так вот он и дерёт глотку. А что ему ещё делать…, — ревностно принизил я Славкино пение.
— Смотри-ка, деловой, какой нашёлся! — вступилась за Славку Лиза. — Покажи свой талант, а я посмотрю!
— Ладно, Лиз! Я ведь не со зла — так, чтобы не зазнавался. А на счёт таланта или чего прочего, то я не собираюсь, есть торт, стоя на голове. Такие фокусы я делать не научился,… может, ты научишь? — обиженно вырвалось у меня.
— Ишь, куда тебя высоко понесло! Не боишься упасть? — прищурила она глазки.
Качели отношений, как я понял, начинали раскачиваться. Показывать же свою упёртость мне не хотелось.
— Да ладно тебе… видишь, на земле я — ниже некуда!
— Видеть-то я вижу… я ещё и слышу! — не унималась она.
— Вот ты, Лиза, всякую фигню придумываешь! Я даже не знаю, как себя в этих случаях вести. Мы с тобой только ругаемся и миримся. Я хочу тебе сказать, что у нас с тобой не так много времени осталось. Ты ведь говорила, что получила приглашение, в спорт школу. Вдруг тебя примут. Я, Лизонька, этого не переживу…
— Ты что не рад, что ли будешь? — не дала она мне договорить.
— С чего это ты взяла?
— Ну, ты так сказал, что я подумала…
— Что ты подумала?
— Да мало ли что! Давай, выкладывай первый, что хотел сказать! — настояла она на своём.
— Ты только не сердись на меня… Ладно?! — заглянул я ей в глаза. Лиза смотрела на меня с ожидающим любопытством.
— Ну, говори, говори! − подтвердила она готовность меня выслушать.
Счас… только ты не перебивай…,  давай на ушко скажу.
— Давай короче… не дождёшься тебя! — не вытерпела она ожидания и наклонила головку. В её ушке сверкнула необычная серьга с малахитовым камушком, который так гармонировал с её глазками, что я потерял дар речи.
— Давай лучше встретимся на дискотеке и слиняем оттуда на берег, — не отрывая взгляда от серьги, предложил: я ей.
— Так темно же будет. Мало тебе того случая, — неуверенно возразила она.
— Да ерунда это всё. Славка сказал, что сегодня дискотеку продлят, так как она последней будет, а там только ночной костёр впереди. Надо успевать.
— Куда?
— Да никуда! Просто больше быть рядом. Ты такая звёздочка…
— Странно как-то, — пожала плечами Лиза, но возражать не стала, и побежала в свой отряд.
Я напоследок качнул пустые качели и тоже пошёл в отряд. Перед крылечком дачи, оглянулся, — качели жили своей размеренной жизнью  — вверх… вниз.

* * *

Дискотека началась, а Лизы всё не было. Я стоял с пацанами и косвенно участвовал в их комментариях, по поводу «прикида» той или иной девчонки. Лиза в этот список пока не входила, и я равнодушно слушал доходящие до пошлости комментарии острословов.
— А вот и звезда нарисовалась! — зашушукались пацаны и закивали в сторону приближающей Лизы. Одетая, в облегающую фигуру водолазку, джинсы клёш и босоножках на каблучке, она выглядела очень эффектно.
— Ну, вы, полегче тут! — спустился я на парней. В ответ они только рассмеялись и продолжили обсуждение прибывающих на дискотеку девчонок.
Лиза гордо прошла мимо, не удостоив парней вниманием, в том числе и меня. Меня это задело, и я изобразил её грациозную походку с пародийным гротеском. Пацаны захохотали, но Лиза даже не обернулась в нашу сторону. Потом когда я подошёл к ней и сделал знак внимания, она отвела меня в сторону и отчитала:
— Ты чего это обезьянничал за моею спиной?! — голосом учителки насела она на меня.
— Когда? — не мог я взять в толк, ведь Лиза даже не оглянулась.
— Мне девочки всё рассказали…, — надула она губки. Даже в состоянии рассерженности она притягивала меня и умиляла своей сущностью.
— Да я… я…, — потерял я дар речи и почувствовал, как кровь ударила мне в лицо. — Лиза! Но ведь это дружеский шарж… не более того. Что тут обидного?
— Пойдём отсюда! — показала она глазками и, гордо, прошла мимо разинувших рот пацанов. Я вальяжной походкой направился вслед за ней, хотя меня заколотило нервной дрожью. Я еле сдерживал себя, чтобы не расписаться в своей слабости.
Славка, бывший в курсе наших отношений, дал несколько узнаваемых аккордов свадебного вальса, и помахал мне рукой. Я показал ему в ответ кулак и быстрыми шагами догнал Лизу.
— Лизуня, подожди! — взял я её под локоток. Я ожидал, что Лиза дёрнется и не примет моё касание, но она приостановилась и подняла на меня глаза полные слёз.
Слезинки бисером расположились по контору её зеленоватых глаз, где им было уже тесно. В любую секунду они могли ринуться вниз, чтобы блеснуть на лету своим горьким очарованием, оставив на щеках следы от туши ресниц.
— Что с тобой? — опешил я, привлекая её к себе. Лиза сделала движение навстречу и тут же отстранилась.
— Ладно, Никита! Пошли подальше от глаз, — на удивление покорно сказала она, приложив платочек к влажным глазам.
Солнце спряталось за сосны и, пробиваясь сквозь кроны колючих красавиц, посеребрило сети и нити паутин, развешенных по всему лагерю.
Эта умиротворённая картина опускающихся сумерек, и блеск паутинок на центральной аллее, благотворно сказалась на моём состоянии. Нервная дрожь потихоньку исчезла.
Когда мы подошли к лазейке, которую закрывал большой куст сирени, Лиза достала платочек и, вложив его мне в руки, тихо попросила:
— Никит! Посмотри, ресничка, что ли в глаз попала. Убери её оттуда!
— Лиза, ты не сердись… ладно! Я чувствую себя таким дураком, или идиотом, а мне так не хочется быть таковым, — раскаялся я перед ней и, не дыша, прикоснулся ладонями к личику.
Полузакрытые глаза Лизы придали девушке небывалую сексуальность и неповторимость, что я просто обомлел. Я никогда не испытывал таких ощущений, такой притягательности девичьих губ, что тут же забыл про ресничку и платочек, выпавший из рук.
— Ну, где она? — вглядывался я в неё, теряя самообладание.
— Кажется, всё нормально… пойдём, пока нас никто не видит, — прервала она мой бестолковый полёт фантазий и первая пролезла сквозь решётку ограды. Мы вышли знакомой тропой к реке и окунулись в лоно вечернего заката.
Я бережно взял её ладошку в руку, и мы замерли от теплоты этих прикосновений. Мы стояли и всматривались друг другу в глаза не осмеливаясь заговорить. Нам было так хорошо, что мы купались и нежились в лучах своих взглядов, а Лиза своей непосредственностью раскрепощала меня до неузнаваемости.
— Никита, ты клёвый пацан…, — прервала она минуты молчания, легонько сдавив мои пальцы. — Ты мне нравишься, но мне кажется, я тебе не пара. Я знаю, что девчонки при первой возможности отдаются пацанам и этим очень гордятся. Так вот… я не такая, — подняла она глаза и виновато улыбнулась.
— Да ты что, Лиза, я так не думал...
— Глупенький… разве я в это поверю. У вас у парней одно на уме как бы побыстрее…
— Лиза, ты лучшая девушка на свете…, я просто счастлив, что мы оказались рядом, — пробормотал я и прикоснулся щекой к её личику. Неровное дыхание и пылкость её тела, манили и возбуждали меня. Я робко поцеловал, уголок её прелестных губ.
— Никита не надо…, — еле слышно прошептала она. — Я боюсь!
— Ну, что ты, Лиза…кого ты боишься?
— Себя…, — глубоко вздохнула она и неожиданно пропела:
«Что же я поделаю с собой, если я такая заморока…», — переиначив припев песни.
— Лиз, а припев не так поётся…
— Я знаю, — нисколько не смутилась она. — Помнишь, я тебе хотела рассказать одну историю, но не успела. Так вот сейчас мне кажется, я смогу это сделать, тем более…
— Лиза, у тебя глаза были полные слёз. Это из-за моей выходки? —  перебил я её.
— Да нет, Никита. Я, конечно же, обиделась, но у меня другое… Ты видел, что я пришла позже всех, так вот — это неспроста. Мне буквально перед выходом принесли конверт, где мама сообщала, что пришло приглашение в Москву, стажироваться в школе, о которой я говорила тебе. Пойдём, сядем на бережок. Вряд ли мне удастся в двух словах всё объяснить.
— Ладно, — согласился я, и мы присели на своё «нагретое место». Я уже почти не выпускал её ручку из ладони, и мне так хотелось целовать её маленькие, остренькие ноготки. Почуяв, что я их трогаю пальчиками, она оправдывалась:
— Знаешь, так хочется отрастить маникюр, но волейбол не даёт такой возможности. Я пока что сделала выбор в пользу волейбола.
— А ты, давно им занимаешься…
— Недавно! Раньше я занималась лыжами… На одном из соревнований, я показала очень хороший результат в спринте… — и началось.
После награждения, какой-то дядька, отозвал меня в сторонку предложив побеседовать, о чём не сказал. Я пришла на встречу, и тут он меня ошарашил. Он порекомендовал бросить лыжи и перейти в волейбол, так как мои физические данные, соответствуют данным волейболистки.
— Но они же все длинные!
— Не длинные, а высокие… выбирай выражения.
— Но ты, Лиза, не та и не другая…
— Он сказал, что я взрывная и подойду на роль разыгрывающей, а переквалифицировать меня в волейболистку — пара пустяков, было бы желание. Потом он консультировался с кем-то в Москве, что-то обговаривал и, в конце концов, принёс приглашение в школу олимпийского резерва.
— Лиз! А если не получиться с волейболом…то куда?
— Не знаю…, может в педагогический. Пока у меня есть предложение — надо попробовать, а там видно будет! — совсем по-взрослому ответила она.
«…реактивная, какая-то» — вспомнилась первая моя оценка и привела меня в состояние гордости, ведь я тоже увидел в ней взрывные качества лидера.
А сейчас, вглядываясь в неё, я сгорал, от какого-то возвышенного чувства и не догадывался о том, что я просто влюблялся. Ведь для меня слово «любовь» было таким далёким и недоступным, а оказалось — она рядом, плетёт шелковистую паутину, нежно обволакивает тебя с ног до головы, превращает тебя в куколку и делает с тобой, что захочет.
— Никита, я не знаю, тот ли ты человек, которому я исповедуюсь, но ты мой мальчик-одуванчик. Можно я тебя так назову.
— Можно, — пожал я плечами.
— Так вот… когда он меня рекомендовал сменить амплуа мы с мамой решили попробовать.
— Почему с мамой?
— А отца у меня нет, вернее где-то есть, но я с ним не виделась. Вот видишь, какие у меня серьги — белое золото. Отец маме подарил их в день моего рождения. Ну а потом куда-то всё покатилось, а серьги остались. Я их всегда в дорогу одеваю — на счастье что ли.
Так вот, мы поехали на «смотрины» в Москву. Нам номер в гостинице забронировали, и целый месяц мы там жили. Я брала уроки по технике волейбола, много тренировалась, а мама отдыхала. Вообще сказали, что я им подхожу, только есть одно но…
Лиза заприкусывала губки и я увидел, как её глазки стали наполняться слезами.
— Да что у нас сегодня… день открытых слёз что ли?! — пошутил я и подтолкнул свою «недотрогу».
— Ладно, больше не буду, — согласилась она со мной. — Я не знаю… ехать ли мне туда или нет. Просто …., — Лиза мялась, и я чувствовал, что она что-то не договаривает…
Набрав духу или воздуху, она начала говорить без остановки: «Когда я только приехала на базу, нас повели на медосмотр и там присутствовал один из тренеров — такой лысый, противный, но говорили, что очень хороший специалист. Потом, когда мы прошли врачей я, ненароком, увидела напротив своей фамилии галочку. Я только потом поняла, что она означала.
Да, я была недотрогой, такой остаюсь, и по сей день, но он стал, меня домогаться… Он предлагал мне пожить в апартаментах, но я держалась на своём и не соглашалась. Маме я об этом не рассказывала, только ревела по ночам в подушку. Напоследок он сказал, что если я получу приглашение, то приём в команду будет вести лично он и надо быть сговорчивей в некоторых вопросах. А тут ещё эта песня. Славка, как знал, — про меня…
— Лиза, это я ему её заказал. Откуда мне про это было знать?
— Поцелуй меня, — тихо попросила она.
— Лиза я не могу….
— Никита, пожалуйста…, мне так с тобой хорошо.
— Лизонька! Какая ты невозможная… и я впервые ощутил вкус и прелесть её девичьих губ. И пусть мои поцелуи были неумелыми, нас охватывала сумасшедшая страсть. Лиза так пылко начала отдавать себя, что казалось… вот-вот и не останется для меня, запретных мест на её теле. Но как только я расстегнул молнию на её джинсах, она резко оттолкнула меня от себя.
— Н-н-ет! Ты далеко зашёл…, — освободилась она от объятий, и стала приводить себя в порядок. Грудь её вздымалась готовая вырваться из облегающей тело водолазки, губы жадно глотали воздух спустившихся сумерек, а я, стыдливо прятал глаза, не зная как вести себя дальше…
— Ну, вот видишь, куда тебя понесло…, — укоризненно произнесла она.
— Прости, я нечаянно…
— За нечаянно — бьют отчаянно! — усмехнулась она. — Пошли в лагерь, потанцуем… нас, наверное, потеряли!
— Я не могу идти… мне надо искупнуться!
— Что это с тобой… разжарило что ли?
— Знаешь, не могу прийти в себя… всё пылает во мне. У меня так откровенно ещё ни с одной девчонкой не было. Я быстренько освежусь…, побудь на берегу минут десять, — попросил я Лизу, повернувшись к ней спиной.
— Ага! А потом в мокрых джинсах ты появишься перед всеми. Ты что совсем уже…
— Так нагишом что ли купаться?
— Я не знаю… Уж больно ты шустрый, как я погляжу… — издевалась она надо мной, не догадываясь, зачем мне надо лезть в воду.
Мне даже сейчас не хочется про это вспоминать, но я отвернулся от неё, чтобы скрыть следы «результата» на моих трусиках. Долго не раздумывая, я нырнул прямо с берега. Немного отдышавшись, попытался достать дна.
— Глубоко! Не достать …, — быстро отказался я от этой затеи, почувствовав холод родников идущих со дна.
— Ну, скоро ты остудишься, — поторопила она мня. — Может, концовочку дискотеки захватим. Выбрал тоже время?! — стала она, кидать в меня мелкие камушки.
— Счас! Не убей только меня…, — погружался я в воду, при каждом летящем в меня снаряде.
Прохладная вода быстро привела в чувство и я, выйдя на берег, прошёлся колесом по поляне, чем привёл в восторг мою спутницу.
Попросив Лизу не подсматривать, я спустился под бережок и там, отжав почти досуха трусики, появился передней ней.
— Никит! А интересно… если бы не тот случай с твоим тёзкой мы бы нашли друг друга? — сменила она тему.
— Откуда я знаю. Ты такая реактивная…. Пролетела бы мимо меня, как комета, и даже не оглянулась бы, только хвост после себя оставила.
— А вот и нет! Представь…, я даже имя твоё угадала, когда тебя первый раз увидела. Я ещё девочкам сказала, что вот этого пацана, наверняка зовут Никитой.
— Скажешь тоже…ты, что ясновидящая какая?
— Не без этого. Я на картах гадать умею.
— И что ты там нагадала.
— Разлука нам предстоит долгая, — потупила она взор.
— Да тут и без гадания понятно. Смена заканчивается. Послезавтра подадут автобусы и адью.
— Куда, куда?
— Адью, говорю. Не знаю по-каковски, но что-то вроде нашего «пока»!
— А мы с тобой даже адресами не обменялись, — задумчиво произнесла Лиза. — Так хоть бы письма писали…
— Успеется ещё! А ты разве не в городе живёшь?
— В посёлке. Мы тут сборная области. Отобрали из спортивных секций подающих надежды и сюда на откорм! — улыбнулась она.
— Ах, вон оно как… Лиз, я тебя не обидел своим вопросом? — посмотрел я на неё, испытывая неловкость.
— Нет… что тут особенного.
— Ну, если ты живёшь не в городе, значит в деревне. А к деревне, знаешь, как пацаны относятся — за лохушек считают.
— Твои пацаны… пусть шнурки под носом завяжут, и языки, запихнут в одно место.
— Лиза давай не будем про это… ты такая…, — попытался я исправить негативный всплеск эмоций.
— Какая?
— Соблазнительная! — вырвалось у меня.
— Да что вы говорите… Уже я, его начинаю соблазнять! Ну, ты артист… Может статью, какую мне пришьют, за совращения малолетнего… Ты этого хочешь! — не на шутку завелась она.
— Лизонька! Я не так выразился. Ну, давай не будем ссориться…, мне так тебя не хватает. Ты такая классная хотел я сказать!
— Ты ещё не знаешь мой характер!
— А зачем мне его знать? Ты мне и такая нравишься! — тихо вымолвил я.
Возникала небольшая пауза...
— Знаешь, Никита, как я ревела ночью после того случая, — захлопала она ресницами. Мне показалось, что ей нестерпимо захотелось сказать несколько хороших слов в мой адрес, тем самым скрасить нелицеприятные распри, промелькнувшие между нами.
— Какого случая? — не понял я, куда она клонит.
— Это когда тот придурок с ножом нарисовался. Ты что на самом деле такой бесстрашный или как…
— Лизонька, я не знаю. Давай не будем никому рассказывать. Ладно, — привлёк я её к себе и уткнулся в шапочку её ароматных волос.
— Ладно! Нас хоть никто не видел, как мы тут… Разборок потом не оберёшься,  пробежалась она взглядом по сторонам.
— Да мне пофигу… будь, что будет!
— Я бы так же сказала, да тут физрук ко мне клинья подбивает. Не хотелось бы ему на глаза попасться. Он запросто может меня сдать директору — в отместку за мою настырность. Сказала ему нет, — значит, нет! Так ведь нет, … скребётся и всё тут!
— О! как..., — удивился я такой откровенности.
И всё-таки нас кто-то сдал. Когда мы появились друг за дружкой из разных концов лагеря, нас поджидали воспитатели и отправили по дачам с устрашающими словами: «Завтра на ковёр к директору!»

[Шери-Изумруд]

  читаю с удовольствием.

[vovchik]

Времени не хватает, поэтому предлагаю прочесть маленький кусочек, а дальше... — я завтра расскажу, что будет дальше .  8)

 
Мы с Лизой побрели по центральной аллее к своим дачкам. Разговаривать не хотелось. Вслушиваясь друг в друга, по ритмам дыхания, мы старались понять, что твориться у каждого на душе. Может, кое-что я сейчас выдаю за желаемое, но ощущение такое было.
— Ну, пока! — сказала Лиза, когда мы подошли к её даче. — Это я во всём виновата…
— Ну, в чём это ты виновата? — осторожно спросил я её.
— Во всём… ты не переживай… тебя это не касается, — задумчиво произнесла она.
— Лизонька, нам пора… Извини! Опять на скандал нарвёмся…Отбой скоро, — дотронулся я до её носика.
— Ладно…пока, Никита! — отрешенно попрощалась она и бесшумно вспорхнула по ступенькам крылечка.
— Пока! — послал я вдогонку.

Я долго не мог заснуть. Вожатые и воспитатели, устроили междусобойчик и своими бесконечными хождениями и хихиканьем, прогоняли и без того потерявшийся сон в моей голове.
Утром я даже забыл, что меня ожидает встреча с директором лагеря. Вместо его голоса, я услышал голос воспитательницы:
— Никита, зайди в комнату вожатых!
— Зачем? — откликнулся я вопросом.
— Не знаю! С тобой хотят поговорить вожатые. Давай быстрее! Не до тебя сегодня… смотр скоро! — поторопила она.
— Можно? — приоткрыл я дверь.
— Заходи, орёл,… садись! — подопнул мне стул физрук, появившийся в нашем отряде. Валера отошёл к окну и сделал вид, что не вмешивается в наши дела.
— Ну, рассказывай, где это ты был вчера вечером! За территорией лагеря шлялся?
— Нет! С чего это вы взяли? — пошёл я в отказ.
— А с того салага… Лиза с тобой была?
— Ну и что такого…, — нагло посмотрел я на него.
— Да ничё! Ты знаешь о том, что директор ей в характеристике напишет?
— Откуда мне знать, что он напишет! — погнал я «дуру», вспоминая слова Лизы: — «…сказала, нет — значит, нет!». И вдруг меня просветило: никакого директора тут и в помине нет, просто захотели напугать и отвадить от Лизы.
Дальнейшие угрозы уже не беспокоили. Я равнодушно смотрел на взбесившегося физрука, а когда это всё надоело, с издёвкой произнёс: «Пойду я, что-то скучно стало…»
— Ладно, иди, но мотай на ус. Из-за тебя, Лизу сегодня отправили домой.
— Как отправили? — опустилось всё во мне. Дверь под моим ударом распахнулась на полную, чуть не прибив воспитательницу, стоявшую за ней.
— Никита, стой! Куда ты…, — но я даже не посмотрел в её сторону, а нарезал в сторону спорт отряда. Навстречу мне попался Славка.
— Привет! — схватил я его за руку. — Лизу не видел?
— Видел!
— Где она?
— Её только что, на скорой увезли. Олег, водитель, всё около неё кружился, ему лучше знать.
— Что с ней?
— Не знаю! Ревела сильно!
— Что-нибудь сказала?
— Сказала, что классно пою!
— И всё?
— Что-то хотела сказать, но ещё больше разревелась…, да и торопили её, вроде как на самолёт боялись опоздать.
— Вот на коленке подписала для тебя, — протянул он фотографию Лизы,
— Сволочь! Это он мне не дал с ней попрощаться, — кинул я взгляд в сторону дачки. — Ты тоже хорош, Славян,… не мог раньше сказать!
— Никита, да меня воспиталка к вам не пускала. Чё я мог сделать. Я к окну, а там Скалозуб кулак показал… вот и считай!
— Ну, гадство… сволочи кругом! — кипело всё во мне. — Ладно… и на этом спасибо! — отпустил я Славкину руку.
— Блин… чуть пальцы не отпали! — стал разминать он сдавленные хваткой пальцы. Перед самым отъездом он отозвал меня в сторонку и, запинаясь, промямлил:
— Послушай, Никита! Думай обо мне что хочешь, но это я вас с Лизой сдал.
— Не понял, Славян, о чём ты…
— Я про дискотеку, с которой вы свалили на берег. Про берег я им говорить не стал, а просто сказал, что ушли куда-то…
— Кому ты сказал?
— Ну, этому… как его… физруку и воспиталке.
— Им то, какое до нас дело?!
— Я не знаю… Никита, ты прости меня! Они отключили аппаратуру и хотели объявить всеобщую поверку. Я сдался…
— Я не знаю, Славян, важно ли это сейчас, но на первых парах я бы тебе врезал. А теперь забудь…
Вот такой получился у нас со Славкой разговор и в дальнейшем мы к этой теме не возвращались.
После расставания с Лизой, я долго не мог прийти в себя. Мы так и не увиделись с ней больше. Лишь фотография, переданная Славкой, ещё долго лежала под стеклом письменного стола и напоминала о Ней — самой лучшей на свете девчонке.

Никита! Найди меня. Я по тебе буду скучать.
Недотрога.

[Шери-Изумруд]

 ну хоть кусочек и то славненько

[vovchik]

Разве можно отказать такой милой читательнице. Шери, это я вам! Я продолжу повествовование. Надеюсь, что интрига сохраняется после каждого отрывка. Если честно, то я и сам жду продолжения...
Читайте мои дорогие...

Эллис

Прошло десять лет. Автобус держал путь в аэропорт, делая остановки в населённых пунктах маршрута. Туристическая группа, заполнившая автобус, осуществляла вояж к границам цивилизованного мира.
Приглушённый свет салона и темнота за окном экспресса, оставляла один выбор пассажирам — дремать.
На одной из остановок пригорода стояла молодая пара, ожидающая этот рейс. Холодный ветер апреля пронизывал насквозь дворы и улицы, а на автобусной остановке устроил такую круговерть, что молодой человек распахнутым пальто укрывал девушку.
«В Европе жара, не замёрзнет!» — заметил кто-то из пассажиров, глядя на девичью фигурку в лёгком одеянии и я, молча, с ним согласился, так как был тоже одет по-весеннему.
«Береги себя…», — донеслись слова провожатого. Девушка заняла место впереди салона и помахала ему ручкой. Он тоже помахал ей в ответ и не уходил до тех пор, пока автобус не тронулся.
Я достал блокнот и попытался сделать несколько подсчётов, но водитель совсем выключил свет в салоне и включил музыку. «Придётся отключиться часика на два», — без особого сожаления, отказался я от своей затеи и закрыл глаза.
Дома остались жена и дочка. Я улыбнулся, представив себя вернувшегося назад, увешанного коробками с подарками. «Ну, здравствуй — это я!» — заготовленная фраза ждала своего часа.
По договорённости с польскими перекупщиками, мы должны были осуществить с ними бартер. Шесть спортивных сумок, набитые утварью, находились в багажном отделении автобуса.
«Пять дней тура, если всё пройдёт успешно, вполне хватит и на покупки, и на отдых, — гульнуло в сознании. Два моих компаньона откинувшись в креслах, дружно посапывали, натянув спортивные шапочки на глаза.

* * *

Сотрудник таможни, в звании сержанта, снисходительно смотрел на монитор и практически не реагировал на мелкие партии товара, помещённого в сумки. Глаза его округлились, а лицо вытянулось от изумления, когда пошла по транспортиру первая сумка, доверху набитая жаропрочной посудой и сковородками различной модификации.
— Стоп! Сумку в сторону, — строго прозвучал его голос. — Кто владелец? — глянул он оценивающе на нас и приосанился. — Ещё одна… ещё…. Так все сумки в сторону! — и нажал кнопку вызова дежурного. Наша группа, направляющаяся в накопитель аэропорта, остановилась и с любопытством стала ожидать разрешения вопроса.
— Что случилось? — спросил дежурный, прибывший по сигналу таможенника-контролёра.
— Товарищ капитан, шесть сумок полные сковородок! — отрапортовал тот и самодовольно ухмыльнулся.
— Ну и что? Не запрещено… пусть везут! — невозмутимо скомандовал капитан.
— Но шесть сумок?! — настырничал тот.
— Пропустить! Сколько можно самодеятельность устраивать, сержант?! — поднялся в наших глазах капитан и удалился. Вдох облегчения донёсся из группы, а по нашим лицам прошлась нервная улыбка.
И хотя вся группа, ожидавшая нас, выглядела скоплением людей, взгляд выхватил из толпы девушку с модным саквояжем в руке. Она исчезла так же быстро, как и появилась. Мне показалось, что подобное я где-то видел и попытался отыскать девушку в толпе, но по каким-то причинам этого сделать, не удалось. Аэробус напрягся, прошивая плотные облака и поднявшись на заданную высоту, взял курс на запад.

* * *

Город встретил нас чистотой улиц и потоком машин, состоящих сплошь из иномарок. Красивые и обтекаемые «совершенства» радовали глаз и были вежливы на пешеходных переходах. Вместо нашего пронизывающего апреля, с холодом, метелями, здесь присутствовали чистота и тепло.
Первые дни нам пришлось изрядно потрудиться над поисками рынка сбыта. В наш бизнес вмешалась католическая пасха и польские партнёры, соблюдающие религиозные каноны, спутали нам планы. Пришлось ждать окончание празднований этого Светлого дня. Мы занимались мелочёвкой, реализуя небольшие партии товара в скупках и комиссионках.
— Никит! Мы с оптом определились, дело за поляками. Ты свяжись с ними, а мы прошвырнёмся по городу.
— Погодите рысачить… три дня уж прошло как мы здесь! Надо и за общим столом с коллективом посидеть! — тормознул я их.
Руководитель группы Александр, собрав группу в холе, напомнил о времени регистрации на рейс отлёта и пригласил всех за общий стол, накрытый в ресторане гостиницы.
Для поднятия «боевого духа», мы от своего имени заказали коньяк и шампанское. Настроение после первого бокала заметно поднялось. Женский пол, составляющий основную часть группы, на глазах похорошел и начал кокетничать, постреливая глазами. Мы, как могли, отвечали им взаимностью, но численное преимущество было на их стороне.
Вдруг боковым зрением я выхватил молодого человека, стоявшего у барной стойки. Тот, сложив денежные купюры веером, помахивал ими перед собой. «Мутный какой-то… толи снять кого хочет, толи сам не прочь», — не понял я его действий и шутливым рассказом привлек внимание стола. Всем было весело…
— Позволь прикурить…, — услышал я голос за спиной и обернулся. С сигаретой во рту стоял тот самый…, с веером из купюр. Мой рассказ и тлевшая сигарета приближались к развязке, и я грубо отмахнулся от него:
— Прикуривай у своих… я тебе не прикуриватель!
Только я хотел озвучить концовочку, как на меня обрушился поток нареканий от ребят.
— Никита, поаккуратней. Ты что так… ты же не дома!
— Да что случилось-то? — не понял я их реакции.
— Нафига ты так грубо! — раздавалось со всех сторон. Я оглянулся. За моей спиной, распустив нюни стоял чувак, жалостливо причитая что он «афганец» получивший контузию, что-то там ещё…, а я с ним обошёлся не по-человечески.
— Слушай, парень, извини! Я не хотел тебя обидеть, но так пацаны не поступают. Ты что подставиться захотел? — ополчился я на него.
— Ладно, Никита! Не грузи! Может на самом деле подстава какая? — встряли в разговор компаньоны.
Чутьё их не обмануло — это была подстава.
— Так, парни, я кажется, влетел! Короче, вечером разборки предстоят! — показал я записку, переданную официантом. — Вы идите куда знаете, а я в ресторан «Интуриста» наведаюсь. Чему быть, того не миновать, а мне край надо с музыкантами пообщаться. Может с аппаратурой, что получится! — отпустил я парней, а сам, войдя в номер, завалился на кровать, уставившись в потолок.
— Поляки есть?! — просунулась в дверь голова крашеной девицы под блондинку.
— Узбек тебе надо?! — хлёстко предложил я ей.
— Да ты такой же узбек, как и поляк! — не растерялась шмара и закрыла дверь.
— Чёрт! И тут достали, — поставил я замок на защёлку.
«Так просто они нас не отпустят… Недаром заходил «малыш» под два метра ростом и, базаря с этим «порхатым», делал кивки в нашу сторону. Придётся забашлять…  только кому? — искал я пути выхода из сложившейся ситуации.

* * *

Повалявшись на кровати, перебрав массу вариантов, так ничего и не придумав, решил дождаться вечера. «Надо бы пробить по заказу…, — вспомнил я данное обещание и направился в «Интурист».
Зал ресторана ослепил меня, белоснежным убранством и блеском сервированных столов. Негромко звучала инструментальная музыка.
«Куда-то хостес подевался и бармена не наблюдаю…, — глянул я озабоченно на стойку бара и прошёлся взглядом по залу.
За крайним столиком: в чёрном платье, с грудью навылет, изящно положив ногу на ногу, сидела дама. Лакированные туфельки на шпильке, подчёркивали красоту и привлекательность её ног, а уж дополнения из брюликов в ушах и перстнях на обеих ручках, вовсе вдавили меня в пол сродни взлёту аэробуса.
«Какая стильная леди!», — поставил я ей высокую оценку, и, набравшись наглости, подошёл к столику. Хотя я понимал, что к hostess она не имеет никакого отношения, меня кто-то подталкивал к ней, как кролика к удаву.
«Добрый день! — просто поздоровался я. Не успел я сделать ещё движение, как меня за плечи, словно клешнями, схватили чьи-то руки и развернули к выходу лицом.
— Оставь его, Макс… у меня есть ещё время, — прозвучал повелительный голос, и я опять предстал перед этой особой.
— Присаживайтесь, молодой человек. Только учтите, у вас не боле десяти минут. — Курите! — пододвинула она пачку Мальборо.
— Благодарю, — отказался я от сигареты, присаживаясь на краешек кресла.
— Какие проблемы мальчик? — напрямую спросила она.
— Откуда вы знаете, что у меня проблемы?!
— Да у тебя же на лице написано — проб-ле-мы, — растянула она и выпустила тоненькую струйку дыма.
— А у кого их нет?! То есть…, — хотел я поправить свою бестактность, но она опередила меня.
— Мне нравиться твоя смелость, но говорить с незнакомыми людьми, да ещё в чужом городе, надо взвешенно! Беспардонность здесь неуместна, молодой человек! — нравоучительно поправила она меня.
— Хорошо! Постараюсь. Вы только извините меня. Я сам от себя не ожидал! — поднял я глаза и тут же опустил их.
— Не скромничай…, тебе есть что сказать! — элегантно стряхнула она пепел с сигареты и откинулась в кресле.
Я честно рассказал зачем нахожусь в этом городе, про случай в ресторане отеля, про заказ на аппаратуру и про подарки для жены и дочки.
— И это всё… Никакого криминала?! Приехали за шмотками да по пути с девочками отдохнуть? — улыбка тронула её взор.
— Ну, это как у кого получится. Я для себя такой цели не ставил!
— Да кто ж тебе поверит?! — рассмеялась она. — Ты знаешь, я пожалуй помогу тебе, прикинула она что-то и, достав из ридикюля визитку и ручку «Parker», написала пару фраз на непонятном мне языке.
— Зачем?! — раскрыл я рот от изумления.
— Не знаю почему, но ты мне понравился. У тебя непростая простота и ты, я вижу, не наивный дурачок. Хотя наивность — не самая плохая черта. А вот с дурачком… надо бы аккуратнее! — улыбнулась она наигранной улыбкой.
— Вот моя визитка…покажешь «малышу» и порвёшь её. Учти, действует она один раз… дальше — твои проблемы. Подойди к бармену он свяжет тебя с музыкантами. «Bye!» — подала она мне руку.
— Я вам что-то должен?» — растерянно спросил я, аккуратненько прикоснувшись губами к её повелительной ручке.
— Отдыхайте, мальчик. У вас всё ещё впереди! — великодушно напутствовала она меня, и я, проводив «королеву» взглядом, направился к стойке бара.
— Кто это? — спросил я у бармена, кивнув вслед ушедшей дамы.
— А тебе это зачем?
— Да просто так. Мы мило побеседовали. Велела к тебе обратиться.
— По какому вопросу? — недовольно слетело с его губ.
— Насчёт аппаратуры с кем можно перетолковать? — не обращая внимания на его недовольство, спросил я.
— По аппаратуре можно со мной, а на счёт первого вопроса…, — не ко мне. Меньше знаешь — лучше спишь! — небрежно высказался он избитой фразой.
— Да ладно шугаться! Стильная леди… всего-то!
— Вот список на продажу! — подал он мне лист, написанный от руки, оставив без внимания мою оценку загадочной леди.
«Так кое-что уже сделано!» — удовлетворённо поставил я галочки в своём списке задач и, оставив усилители и «примочки» в номере, пошёл бродить по скупкам и комиссионкам округи.
Меня поразила доброта и простота обитателей этого городка. На самый простой вопрос: как пройти? Они вывертывались на изнанку, чтобы тебе показать, где это находится. «Да понял я, понял!» — бурчал я про себя каждый раз, не привыкший к такой обходительности, перерастающей в назойливость.
Налазившись по подвальчикам и крылечкам магазинов, я направился в свой отель, рассматривая при дневном освещении приобретенный в скупке гарнитур, состоящий из крупных бус и браслета.
На крыльце стоял «малыш» и беседовал с девицей, похожей на ту блондинку заглянувшую мне в номер. Я остановился и, переждав их разговор, встретился с ним взглядом. Тот еле заметным кивком предложил мне пойти вслед за ним.
Откуда не возьмись, рядом со мной выросли две фигуры парней с накачанными бицепсами и крепкими подбородками. Мы вошли в лифт. А вот стали подниматься или опускаться, я так и не понял — табло лифта было закрыто широкой спиной одним из этих бойцов, а в замкнутом пространстве легко можно спутать направление движения.
— Шмонать, не надо! — приказал «малыш» и предложил мне первому войти в приоткрытую дверь. Номер поразил меня роскошным убранством и впечатлил большим дубовым столом, стоявшим посредине комнаты. Рядом стояла сервировочная тележка официанта с различными напитками и фруктами.
— Садись! Рассказывай! — усевшись напротив, перешёл тот сразу к делу. Я, молча, протянул визитку.
— Вот, сучка, что творит! — гневно вырвалось у него, и он смял визитку в огромном кулачище.
— Что-то не так?! — съёжился я.
— Ты кто такой, чтобы меня этой туфтой пичкать! Закопать тебя, что ли в подвале или в асфальт закатать. Ты где её нашёл! — вскипел он не на шутку.
— Порву! — выругался «малыш», наливая минералки. — Пей! Толкнул он мне стакан.
— Послушайте…, как вас называть? У меня кроме этой визитки и сотни баксов с собой ничего нет, — выложил я бумажник на стол, сделав глоток из предложенного стакана.
— Убери! И давай на ты! — махнул он рукой. — Ты хоть знаешь, чё эта кобыла написала. Короче… слушай сюда! Мои орлы по вам навели справки… вы чижики-пыжики и с вас, кроме пойла, нечего взять. Тебе, парень, понятен мой базар? — посмотрел он на меня.
— Понятен! Всё организуем по высшему классу,— уважительно ответил я ему. Показывать зубы не имело никакого смысла так как, с их стороны всё было обставлено как надо.
— Ты так и не понял?! По-ня-тен! — передразнил он меня. — Вам повезло, что один из ваших — Жека, в одной роте со мной служил. Я там старшиной у них заправлял. Его аристократичную внешность я хорошо запомнил. У него ещё с женой одного из командиров роман завязался. Настрадался тогда парень по полной… Только из-за него я вас и простил. А то бы без штанов отсюда уехали, да ещё должны были бы.
— Это что так круто?! — не сдержался я.
— За базаром надо следить! А то понаехало вас и давай пальцы веером гнуть. Слушай сюда! Этот отель подо мной! Понял! И всё, что тут делается, за всё платится. Мы вам счётик по минималке нарисовали…, будьте добры оплатить! Пацаны твои понятливыми оказались, — отстегнули зелени без базара! Сегодня ты не должен никому… разве только, что своим! — надменно усмехнулся он.
— Понятно! − выразительно склонил я голову. — А спросить могу?
— Говори!
— Я про эту «сытую» из Интуриста» хочу спросить. Что она написала в визитке?
— Тебе дословно или как?
— У меня нет выбора… как скажешь!
— Слушай сюда! Эта курва пасёт и доит Интурист. Мы, когда-то вместе с ней начинали. Тебе лучше не знать! — передумал он просвещать меня. — Конкретно она написала так: «Разведи кролика по полной… — зелень пополам!»
— Вот это не фига себе! — удивлённо выпалил я.
— А ты чё думал?! Тут благотворительностью занимаются и любовью к ближнему… Откуда у неё брюлики в ушах и ноздрях?! Да с вас пыжиков! Время счас такое, парень, никому доверять нельзя. Подписываются якобы помочь, а потом приходят к тебе и говорят, что мол, попали мы с тобой на две тыщи баксов — не пляшет наша. Надо откупаться иначе кранты! Глядишь… и у каждого по штуке баксов в кармане — самое малое.
— Даже не вериться… такая величавая! — ударил я от досады кулаком в ладонь.
— Ты врубайся… не вериться ему! — усмехнулся «малыш». — Иди, давай! До отлёта даю вам крышу!
«А нам и остаётся-то тут пожить всего ничего!» — беззвучно отлегло от сердца.

[vovchik]

* * * 

Закончив общение с «малышом» на благоприятной ноте, я направился к себе в номер и, плюхнувшись в кресло, включил телевизор. Пощёлкав по каналам — остановился на «музыкалке». Навалившаяся нервная усталость опустилась мне на веки, и они медленно стали закрываться.
Вдруг меня осенило, заставив аж подпрыгнуть: «Санька же, наверняка, знает состав группы….», — и я, забыв про сон, сорвался к его номеру на седьмом этаже.
«Александр, открой!» — забарабанил я в дверь люкса. Слышно было, как в нём играла музыка, но никто не откликался. — Саня…
— Ну, кто там, ломиться? Ты что ли, Никита? — приоткрылась дверь, из которой выглянула взъерошенная голова Саньки. (Мы практически стали с ним друзьями — неприятность с подставой сблизила нас.)
— Тс-с…, Никита, — прижал он палец к губам, кивнув головой вовнутрь. — Я не один… давай потом, — запах шампанского и духов говорил о том, что делать третьему здесь нечего.
— Ладно… потом, так потом, — разочарованно выдохнул я и не стал задавать лишних вопросов. Я даже не заметил, как вышел из гостиницы и направился к киоску, находившемуся в двух шагах от отеля.
Поворот головы девушки, то и дело выныривал из памяти, и я жутко нервничал. «Что это меня так взволновало: лица не рассмотрел, взглядом не встретились, кто такая не знаю, а бьюсь, как птица в клетке уже третий день, — с ума можно сойти!» — не на шутку раскачивало меня из края в край.
«Серьга! Такую серёжку я раньше где-то видел… Боже мой! Неужели Лиза?» — всё перевернулось во мне. Я ощутил, как по телу стремительно побежала колющая дрожь...
Купив баночку охлаждённого напитка, я залпом выпил содержимое и присев на скамейку, шаг за шагом начал вспоминать ту первую девчонку, от которой кружилась голова, а в небе появлялась радуга. Я понимал, что нельзя в одну воду реки войти дважды, но мне безумно хотелось это сделать.
«Тут ещё Саня обломил, как назло! Может это вовсе не она, а я бодягу развожу! Нет, я отчётливо помню её серьги! — не хотелось мне отступать от своих желаний, увидеть хозяйку этих серёжек. — Не стоять же мне у входа и провожать взглядом женские уши, чтобы подтвердить свои догадки — ещё примут за ненормального! — продолжал разговаривать я сам с собой, покручивая в руках порожнюю баночку.

* * *

— О! Привет, Никитос! — услышал я знакомый голос. — Ты живой?!
— А что мне сделается?! — обнялся я на радостях с подошедшими друзьями и тут же удивлённо воскликнул: «Обалдеть! Вы откуда такие варёные?!» Жека и Витёк были одеты в «варёнки» по последнему писку. Классные футболки выглядывали из-под джинсовок чёрного цвета, а на ногах белоснежили кроссовки известной фирмы.
— Где это вы подняли?
— Потом, Никита! На тебя тоже взяли! Ты вот где пропадал? Мы за тебя тут стояли! — не мене обрадованные встрече, заголосили они.
— Да, я в курсах! Только что базар с «малышом» был… Хватило по самое нехочу! — провел я ребром ладони по горлу. — Спасибо ребята за оперативность! С меня причитается! Короче, накрываю стол и некому ничего не должен! Годится?!
— Годиться! На девочек тоже заказывай! — выставил мне счёт Жека.
— Тебе опять неймётся… Не прохватило что-ли?! — хлопнул я друга по плечу, этим самым напомнив ему об одном курьёзном случае, виной которому была «девочка».
— Тёлки изюм! — облизнулся тот.
— Не-е… — я пас! Меня не пачкайте! У меня дом большой, жена красивая! — подмигнул я им.
— Ты не спеши, подумай! До вечера есть время, да и тёмная ночь впереди.
— Не, парни, я конкретно вам сказал. Дел ещё у меня много, а вы гуляйте, как знаете…
— Опять ты, Никита, перестраховываешься! — загоготали они.
— Жека, ты действительно знаешь этого старшину? — не обращая на гогот, поднял я руку верх, показывая рост «малыша».
— Ну, да! Я просто офигел, когда его братки нас к нему привели, — встрепенулся Жека. Витёк отошёл к киоску и в разговор не вмешивался.
— Вы что дети малые?! За ручку что ли? — съязвил я.
— За ножку… бейсбольной битой по кумполу сыграют … — сама, не только пойдёт — побежит! — не принял он моей шутки.
— Ну, ладно не в обиду. Тут вот какое дело…, — задумался я с чего начать. — Мне тут надо одного человечка разыскать…
— А я причём?
— Да не причём! Я вам с Витьком номер оставляю. Можете приглашать кого угодно… Санька к примеру!
— А ты куда?!
— Да куда я денусь с подводной лодки! — занервничал я. — Ты потолкуй с этим старшим. Помнишь, на последней остановке по пути в аэропорт, девушку подсадили. Ну, с саквояжем таким моднячим. Потом ещё в аэропорту раза два промелькнула перед глазами. Нам же не до этого было… — таможня к сковородкам прискребалась.
— Ну, я видел в накопителе одну деваху легонько одетую… стрижечка такая креативная.
— Во-от… — она и есть! — заблестели мои глаза. — Исчезла куда-то! Ни в ресторане, ни в гостинице её больше не видел. В автобус-то она садилась, саквояж её промелькнул среди клетчатых сумок. Мы ж нигде остановок больше не делали. Не могла же она сквозь землю провалиться, — развёл я руками. — Подойди к «малышу» — может он чего скажет, как-никак, его бригада тут работает.
— Ну, ты Никита, выдал! Так у пацанов не делается! Зачём ему вязаться в эти дела?
— Жека, ну кроме тебя некому! Прошу по базарь с ним! — расчувствовался я. — Он частенько кого-нибудь встречает и провожает у скупки. Ты потрись там тоже, может, и встретитесь, — умоляюще посмотрел я на него.
— Ладно! Он вообще-то сказал: «Туго будет,  заходи!» — пошёл Жека мне навстречу.
— Ну, так вот! Подходи и сразу: «Туго!» — не смог я удержаться, чтобы не приколоться.
— Пошёл ты…, — сплюнул он в урну жвачку.
— Жека, возможно её зовут Лиза. Спортом занималась. Красивая такая! — пропустил я мимо ушей его посыл.
— Чужие… они все красивые!
— Жека, вся надежда на тебя, — рассыпался я перед ним, умоляющей интонацией.
— Ладно, попробую! Нам с Витьком со шмотками ещё надо разобраться. Ты что там за железо приволок в коробках… — аппаратура что ли?
— Ну, да! Вы её отдельно определите. Дома подобьём бабки! Неплохо должно получиться. Мне тут ещё косметики предложили… — надо бы посмотреть!
— Ладно! Я тоже отчалю, поторчу у скупки. Хорошо бы, остаток товара туда сдать, а там и «малыш» может объявиться?! — по-деловому заговорил он.

* * *

Наша сделка с польскими оптовиками состоялась. Проблемы с «мафией» были улажены, подарки куплены, свобода сладким пряником манила в нирвану, и я готов был в неё упасть, но не давала покоя эта неуловимая девушка.
— С тебя причитается! — начал с порога Жека, протягивая глянцевый журнал с обнажёнными красотками, на передней странице.
— И что? — взял я в руки журнал, остановив взгляд на аппетитных попках фотомоделей.
— Да ты не туда смотришь! — перевернул он журнал на обратную сторону, где на странице, чёрным фломастером, было написано.

Эллис, телефон 755

— И всё?! — смог я только вымолвить.
— А что ещё надо? Никаких — Лиз, Лизавет, Елизавет в ближайшие дни в отеле не регистрировались. Вот только Эллис зарегистрировалась тем же числом, что и мы…
— Постой! Эллис эта ведь та же Лиза?!
— Может быть…, — по приметам она и есть, — удовлетворённо хмыкнул Жека и прошуршал пальцами.
— Давай гуляй! С меня будя! В холодильнике шурши, всё, что там есть — ваше! — отбрил я его за попрошайничество и посмотрел на часы.
«Пойду до Саньки схожу, приглашу его на вечерушку, и что он скажет», — вышел я из номера и отправился на седьмой этаж.
Я заметил, что часто стал поглядывать на часы. Внутри меня сидела постоянно щемящая нота ожидания, перекликающая со словами — «а надо ли?» — и от этого не находил себе места.
«Почему нас всегда, что-то сдерживает. То обстоятельства, то какие-то узы, то ушедшее время!» — перебирал я в памяти возникающие преграды и с этими размышленьями постучал в номер Сани.
Сашка отдыхал, лёжа перед телевизором и искренне обрадовался моему приходу.
— Заходи Никита, располагайся! Я как выжатый лимон! Никакого спасу нет, от этих баб. Ладно бы чужие… — свои задолбали! Дома, как будто мужиков у них нет! — падая на кровать, пожаловался он
— Да не измылится! Что тут такого…, не стал я углубляться в детали. У тебя ещё такая профессия гидская, волей не волей, кочетом приходится подрабатывать!
— Точно приходится! Ты, Никита, скажешь, так скажешь! — почесал Санька в интимном месте.
— Ладно, Санёк, не будем попусту трепаться. Дай-ка телефон… позвонить надо!
— Звони, — подал он мне трубку. — А что из своего не позвонил?
— Да Витёк трубку в кувшин умудрился выронить, хрюкает она теперь. Кстати, вечерком подгребай на огонёк. Витёк с Жекой именинниками ходят в предвкушении оргии.
— Чего, чего? — переспросил Саня, приподнявшись на локте, с окрылённым взглядом, не ослышался ли он.
— Да не ослышался, не ослышался! — утвердительно кивнул я головой.

* * *

Короткие гудки в телефонной трубке, говорили, что номер телефона занят и от этого бешено заколотилось сердце. Прошло несколько минут, но я стоял, как заворожённый не смея нажать на красную кнопку отмены.
— Что с тобой Никита? — не вытерпел Саня и отключил телефон.
— Не могу…вдруг это она, — еле пришёл я в себя.
— Ладно, я приму душ, а ты тут соберись с мыслями…, — напутствовал Сашка меня, прежде чем за собой закрыть дверь.
— Прошу пани…, — ответил голос на другой стороне линии, передавая  кому-то трубку.
— Девушка! Не могли бы вы…, — заволновался я.
— Я вас слушаю! — раздался знакомый голос, от которого оборвалось всё внутри…
— Говорите…, я вас не слышу! Ну, что же вы молчите,… пожалуйста, перезвон…
— Лиза! Это я, Никита!
— Никита?! Мальчик-одуванчик…, — всплеском удивления отозвался её голос, и она замолчала.
Молчание продолжалось долго. Я лишь угадывал, что мой звонок шокировал её и возможно спутал ей планы. До меня доносилось учащённое дыхание и попытки прервать паузу, но она чего-то медлила…
— Лиза, прости…, — это всё что я мог ей сказать в эти минуты. Меня начинала душить поднявшаяся волна воспоминаний, и я опустил руку с телефонной трубкой.
— Алло, алло! — голос в трубке привёл меня в чувство. Лиза справилась с волнением и чётко произнесла: «Нам не надо здесь встречаться! Ты меня слышишь… До зобаченья! — добавила она по-польски. Послышалась польско-русская речь и она, не дождавшись ответа, положила трубку.
— Очнись, Никита! — вздрогнул я от толчка Сашки. Я медленно положил телефон и не слова не говоря, вышел в коридор.
— Блин! Вдруг позвонит или какой знак подаст, — опомнившись, воротился я. — Санёк! Если вдруг на твой номер позвонят или принесут весточку, ты никому не свети. Постарайся найти меня. Я тут рядом буду — в баре или в холе… И ещё… — ты, если что, ключи мне от номера оставь. Вы всё равно до утра не угомонитесь.
— Какой разговор… звякни, я вынесу, — добродушно пошёл он мне навстречу.
— А кто такая?
— Долго объяснять! Ты сделай, как я прошу…
— Может всё-таки, вместе оторвёмся?
— Нет, Сана… вы уж без меня. Я пацанам всё объяснил, — напрочь отказался я от предложений и направился в бар ресторана, где решил немного расслабиться.

* * *

Ожидания лифта были недолгими. Кабина плавно распахнула двери и я, сбросив с лица печать озабоченности, бодро поздоровался с находящимися в нём пассажирами. Не успел я осмотреться, как в кабину ввалилась шумная компания молодых людей, заставив потесниться.
«Ты ещё не знаешь мой…, — кому-то попыталась донести свою позицию импульсивная девушка, находящаяся в окружении парней. Я осторожно поискал её глазами и тут наши взгляды встретились. — Характер!» — медленно проговорила Она и… еле сдержалась, чтобы не помахать мне ручкой. Лишь потом, поправляя прическу, дала понять, что нельзя обозначать наше знакомство.
— Цо пани поведзяла? — переспросил её молодой человек. — Не разумев…, — но лифт коснулся первого этажа оставив его вопрос без ответа. Они торопливо вышли и направились к выходу.
Это была Лиза. Я не мог оторвать от неё взгляда, но она даже не оглянулась. У парадного подъезда их ждала машина, и они тотчас же отбыли, бесшумно закрыв в ней двери.
«Если сегодня не удастся с ней встретиться или хотя бы обозначиться то: «Адью!» — невыносимо больно прозвучало во мне это слово.

* * * 

Помещение бара встретило пестрившими разноцветными лампочками и огоньками, вмонтированными в длинную барную стойку. Усевшись на высокий стульчик причудливой формы, я достал сигарету и только хотел чиркнуть зажигалкой…
— Что будете пить? — голос бармена спутал мои действия.
— Что-нибудь крепенькое с шотландским мотивом, — не стал я рассматривать предложенное меню.
— Могу предложить коктейль «Ночная мелодия» очень хорошие отзывы! — прорекламировал бармен коктейль. Я утвердительно кивнул.
«Прямо как на цветущем лугу…, — отметил я аромат напитка, потянув его через трубочку. Приятно зажгло внутри…, теплота стала медленно расплываться по телу. Я завис, как на парашюте, и долго не хотел приземляться…
«Видимо, не всё так просто у неё, иначе, зачем ей такая конспирация! — вернулся я на волну, связанную с Лизой. — Ну, встретились, что тут такого…. ничего ж между нами не было. Да, были юношеские симпатии, по крайней мере, у меня… назвать это любовью язык не поворачивается. Блин, всё из-за этих лагерных уставов — выше нельзя, ниже тоже. Вот так и проболтались, где-то между… ни виноватых, ни провожатых, одни воспоминания. И всё же она бесподобна! На польском языке слышу, воркует — прямо полячка, и внешне — милость природы!» — накатывало на меня восхищение Лизой. Так захотелось обнять её, прикоснуться губами и потом, глядя в глаза, сказать все, что о ней думаю.
Меня бросало то в жар, то в холод. Вспомнилось настроение, когда я, сидя на качелях, поджидал Лизу с соревнований, как мечтательно закатывал глаза, лёжа на кровати после отбоя, как обнимал и ласкал её пружинистое тело, на берегу реки. Так всё нелепо оборвалось…, — выпустил из губ я трубочку. Напиток оказался не из простых, и я неожиданно для себя захмелел. Откуда не возьмись, всплыла фраза со школьной скамьи — «Всё смешалось в доме Облонских»
Я даже растерялся от такого прихода, ведь на память пришёл не кто-нибудь, а сам старик Толстой. Действительно, неразбериха и путаница в моих мозгах, отражала положение дел, именно этой фразой. В эти минуты я был сильно потерян… «В конце концов, плюнуть на всё, напиться и забыться!» — проскакивала поганая мыслишка. Но, в том-то и дело, что ничего этого мне было не надо.
Включилась медленная музыка и на танцпол. в центре бара, вышла молодая пара. Я буквально залюбовался их танцем. Танцевали они красиво! Партнёр так нежно опекал партнёршу, что я представил…, как встаю со стула и иду через весь зал, чтобы пригласить на танец свою Любимую…

* * *

— Молодой человек! — прервала мой полёт фантазии девушка.
Я вас слушаю, — повернулся я к ней.
— Вас Одуванчиком зовут?
— Может Надуванчиком! Кто вам такое сказал? — быстро отреагировал я на странное обращение незнакомки.
— Эллис?! — вам это имя ни о чём не говорит?
— Ну, предположим, что да! Только полное моё имя, если на то пошло — мальчик-одуванчик, а не то, которое вы наполовину обрезали! — плотненько ответил я ей, но её это не смутило.
— Простите, про мальчика я забыла, да и для мальчика вы великоват и нагловат.
— Вы действительно так считаете… Подошли к незнакомому человеку, обозвали его, и ещё выставляете ему счёт! — поправил я курьера в лице девушки.
— Извините, я переволновалась. Просто Эллис просила передать, чтобы вы забронировали номер в частном отеле.
— Лиза?!
— Я знаю её, как Эллис, а там уж вы сами разбирайтесь! — с недовольным видом протянула она мне адрес.
— Спасибо!
— Может, выпьем шампанского? — предложил я ей, быстро убирая в карман послание.
— Нет! На работе нельзя.
− Так ведь только шампанского…
— Приятно отдохнуть в нашем баре, — улыбнулась она и удалилась, заманчиво покачивая бедрами.

* * *

«Лиза, Лиза…, как будто бы ничего не было у меня без тебя… — десять лет это ведь тоже срок!» — перебирая не прикуренную сигарету между пальцев, раскачивал я маятник времени. Поблагодарив бармена и, сломав напоследок истосковавшуюся по огоньку сигарету, вышел в город. В отличие от полумрака бара на улице было ещё светло.
Коктейль «Ночная мелодия» сладко кружил голову. В воздухе пахло весной. Ещё немного и раскроются каштаны своими очаровательными цветами в виде волшебных свеч, а спустя некоторое время, улочки будут занесены розовыми соцветиями, словно слегка порозовевшим снегом...
Представив эту необыкновенную картину с цветущими каштанами, вспомнились слова Лизы, — «…значит, у тебя появилась Муза!».
Я тогда никак не отреагировал на это высказывание и считал, что эти придумки с Музой не более чем фарс. Но стоило сегодня увидеть Лизу, неожиданно для себя, меня потянуло к карандашу.
Порывшись в карманах, в поисках брелка-карандашика, я вместе с ним вытащил записку с адресом.
«Уж больно хозяйка твоя занятая, да нарядная — даже не оглянулась! — высказал я упрёк в адрес записки.
Претензии, которые, я предъявил «хозяйке», были вызваны, наверное, ревностью и больше ничем другим. Меня просто рвало на части, что Лиза не посмотрела в мою сторону. Какое-то эгоистическое чувство взяло верх над рассудком. «Имею ли я на это право…», — задался я вопросом и долго не мог успокоиться, пытаясь найти хоть какую-нибудь зацепочку на право заявить о себе, но кроме фразы: «У неё своя жизнь…», — ничего из себя не выжал и бережно приблизил конвертик к лицу.
Память отчётливо хранила аромат «…чужого мне человечка, но так близкого по духу!»

Я уходил, и снова возвращался…
Я уезжал, и снова прилетал.
В твои глаза я каждый раз влюблялся…
Я в них тонул, и в них я умирал.
 
Я пропадал с мечтою о прекрасном,
Хранил в душе твой откровенный взгляд.
Писал стихи — быть может, я напрасно,
Ведь о любви так вслух не говорят.
 
Я признавался искренне и честно,
Плясала рифма от избытка чувств.
Твоя реакция на это неизвестна,
Почтовый ящик — как и прежде пуст.
 
Любил ли я?! Кто мне об этом скажет?
Кто подсчитает ночи, что без сна
Лишь фотография твоя мне не откажет,
И отзовётся в сердце у меня.

Несомненно, Лиза для меня была дверцей в мои поэтические чувства, в этом я не раз убедился, беря в руки карандаш и вспоминая её глаза.
«Вот ты, Лиза, всякую фигню придумываешь! Я даже не знаю, как себя в этих случаях вести. Мы с тобой только ругаемся и миримся. Я хочу тебе сказать, что у нас с тобой не так много времени осталось…», — череда цитат связанные с ней просто массово всплывали друг за дружкой, и я ничего не мог с этим поделать. Я даже оглянулся в поисках мнимого суфлёра стоящего за спиной, но вокруг никого не было.
Я быстро раскрыл скрепленную стиплером записку и прочитал:

Привет, Никита! Приятно удивлена! Гостиница «Юность» Закажи в ней номер. Буду вечером.
                          Эллис
 
 

— Ну, наконец-то! Хоть что-то прояснилось… Где эта юность ещё бы знать? — пошутил я сам с собой и направился к стоянке такси. Не успел я нарисоваться, как посыпались предложения от таксистов кучкой стоявших около одной из машин:
— Вокзал! Аэропорт! Межгород… — посыпались предложения.
— Мне бы до «Юности»
— Ты уже проехал её, молодой человек…
— Да я не про то, мне бы в гостиницу.
— Не опоздаешь, сейчас «мерина» запрягу и ты в точке, — предложил занять место в машине, располагающий к себе таксист.
— Тогда поехали сначала до центральной гостиницы! — обозначил я маршрут, усаживаясь на переднее сиденье Мерседеса.
— Я быстро! Мне необходимо привести себя в порядок, — доверительно сообщил я таксисту и попросил немножечко подождать у парадного подъезда, на что тот утвердительно кивнул головой. Не дожидаясь лифта, я по маршевой лестнице поднялся в номер.
На столе появились признаки приготовления к приёму гостей. Букет из белых роз украшал ещё не сервированный стол. Три фужера, коробка конфет и ваза с апельсинами ожидали своих хозяев.
Я быстренько освежился под душем и, проверив в кармане наличие паспорта с деньгами, выскочил за дверь. «Да что же это такое!» — уже на первом этаже, вспомнил я про подарок. Пришлось снова подняться…

[vovchik]

Шери, я вижу в "теме" - в теме повести! Всем читателям привет! Осталось совсем немного..., а потом я возьму отпуск. 
 

[Шери-Изумруд]

 Да Вовчик я читаю и перечитываю. Пишите Вовчик, пишите мне лично нравиться.

[Sveta]

Осталось совсем немного..., а потом я возьму отпуск. 

любят, однако, у нас на Форуме отпуск брать

[vovchik]

Света, может я передумаю брать отпуск! Вы, своим вниманием поддерживаете меня!!!   Шери, пишу для вас  таких красивых и романтичных!

[vovchik]

 * * *

— В «Юность», говоришь? — уточнил водитель.
— Ага, туда! Далеко до неё?
— Смотря, про какую юность, речь идёт, — хитро улыбнулся он. — А что касается гостиницы — минут двадцать по трассе.
— Ого! А я хотел прогуляться до неё пешком.
— Далековато от центра, зато место малошумное и недорого, — успокоил он меня. — Там и кафе, и магазины, имеются — рядышком парк. Самое место для уединения. Свидание что ли назначил?
— Вроде того! — уклончиво ответил я. Мне бы цветов где-то купить… может, подскажите?
— Там павильончик имеется — не вопрос! На любой вкус цветы из центра Европы. Жаль, каштаны ещё не расцвели — редкостное чудо. Вот-вот должны раскрыться.
— Да… я один раз наблюдал… Красотища!
— Часто бываешь в наших краях?
— Не часто! Просто подвернулась сделка — грех не воспользоваться. А цветущими каштанами я года два назад любовался, когда за реэкспортной «тачкой» сюда приезжал.
— Вон оно как! И налюбовался и накатался выходит…
— Прокатился… правда тачку пришлось сразу сдать. Намарафетили её, а нутро-то гниловатым оказалось, но походит ещё.
— Да… много тогда барахла слили со всей Европы. Сейчас меньше стало, не сравнить с тем, что было, — разговорился дядечка.
— Ты только парень на «дурь» не клюй. Свяжешься,  не рад будешь!
— А с чего вы взяли, что я на что-то буду клевать? — встрепенулся я.
— Да ты не дёргайся, хлопец! Я не первый день за рулём и по возрасту старше. Всё ж через таксистов проходит и проститутки и прочая «синтетика».
— Да наслышан я про эти «динамы» и «колёса» — мне они пофигу и давайте закроем эту тему! — поставил я барьер.
— В разведке, что ли служил?
— Что это вдруг?!
— Да сразу просто отбрил… всего-то!
— Не в разведке, но служил.
— Молодец, парень! Так и надо! Подставы с «синтетики» начинаются. На откровения сильно не пускайся… выхлопнут вместе с потрохами! — предупредительно поведал он мне. — Вот тут цветы, вон она… гостиница! — показал он рукой на корпус с рекламными вывесками.
— Цветы сразу купишь или потом, как с номером определишься? — посмотрел он на меня.
— Сразу цветы куплю! Вон тюльпаны очень красивые. Розы тоже хороши, но уж как-то броско, а тюльпанчики такие милые и не колючие! — не задумываясь, ответил я, показывая на витрину.
— Остановитесь, я мигом! Купил бы охапку этих цветов, не задумываясь, чтобы осыпать её с ног до головы, да куда я с ними — вдруг не приедет…, — держа в руках небольшой букет жёлтых тюльпанов, поделился я с ним мыслями.
— Приедет! — уверенно сказал он. — Замужняя?
— Точно не знаю… — наверное, замужем?!
— Тогда прикатит! Где ещё так подфартит с партнёром. Оно ведь, муж это нечто другое, чем свиданьице на стороне. Да и тебе-то своя, небось приелась. Жена, как не крути — хлебушек, а тут пироженка да ещё и с изюминкой.
— Нашли же сравнение… У меня к жене нет претензий! — возразил я ему.
— Ну, нет и, слава богу! Дак, чего же ты в своём номере-то не сидишь… — сорвался ведь куда-то?! — поддел он меня.
— Куда надо туда и сорвался! Вам-то какое дело?
— Значит, между вами, искорка промелькнула! — продолжил он гнуть свою линию. — А молния, авторитетов не признаёт, всех влюблённых друг на друга кладёт.
— Вы плохо её знаете!
— А что я парень, баб, что ли не видел. Видел и не только…видел. Дуры они, которые от счастья отказываются. Потом сами же в этом и сознаются. Молодость прошла, а сравнить любовь и не с чем. Может вовсе она и не такая любовь–то, — без злорадства, даже с сожалением высказался он.
— Ты меня извини, но исповедей на этой работе много выслушиваю и выводы делаю.
К измене, парень, стремиться не надо… там это когти рвать, деньгами сорить, и прочие выкрутасы отчебучивать, не к чему они, но уж если искорка сверкнула, да случай подвернулся, то сгореть надо без остатка. Иначе любовь так и останется в сердце, чем-то вроде ивы плакучей. Ты вот посмотри на неё и зелена, и раскидиста, и красива, а опечалена. Вот так и у людей бывает. Не реализованная любовь, на всю жизнь печалью отдаётся.
— Так я ведь тоже женат. Мне то, как быть? — забыл я про резкость.
— Так и мужик из того же теста сделан. Любви что ль не хочешь?
— А как же жена?
— Жена тебе богом дана! Ты только не трёкай языком! А если кто и нашепчет ей на ушко, говори, мол наговоры и ничего больше.
— Как-то у вас всё ладно, да складно получается…
— Ну, а то, как же! Не первый год «замужем». Любить надо пока любиться, а там время подскажет, когда и где точку ставить.
— Вы прямо как «экстрасекс» какой-то! Первый раз такого человека встречаю. А на счёт ваших выводов и исповедей, я промолчу. Вы знаете, какая она красивая…
— Откуда мне знать?! Знамо дело красивая и умная наверняка. Раз ты, на ночь, глядя, сюда в глухомань сорвался. Не поедешь ведь к дуре на самый край…
— И то верно! — поддакнул я ему. А вас как зовут?
— Зови меня батя!
— Не-е! Я так не смогу. Давайте хоть по отчеству что ли.
— Зови тогда, Козьмич! — хмыкнул он.
— Козьмич, а обратно в случае чего ты сможешь меня отсюда забрать? — спросил я его, на всякий случай.
—Конечно! Вот тебе моя визитка. У хозяйки телефон попроси — она даст. И я к твоим услугам. Тариф ночной — сразу оговариваю.
— Спасибо! — поблагодарил я его и вышел у гостиницы с названием «Юность».

* * *

— Добрый вечер, молодой человек! — приветливо улыбнулась миловидная женщина лет с бейджиком — администратор.
— Я вот думаю, — начал я издалека.
— А вам не надо думать… здесь за вас буду думать я!
— Ну, хорошо! Мне нужен номер на двоих! — быстро согласился я с ней.
— Давайте паспорта! Очень хороший номер: с лоджией, небольшой кухонкой, соответственно с душевой кабиной и прочими удобствами. Можете столик в ресторане заказать или в номер заказ доставят, — прорекламировала она сервис гостиницы.
— Хорошо! Можно сразу шампанского и фруктов в номер, — сделал я заказ. — Моя спутница прибудет позже. Вы дайте мне знать! Её зовут Лиза, может представиться как Эллис.
— Я поняла! Потом впишу её… А сейчас позвольте проводить вас, — сделала она запись в журнале регистраций.
— Не стоит… думаю не заблужусь!
— Приятного проживания! — вручая ключи, напутствовала она меня.
— Спасибо! — ответил я ей и направился на третий этаж.

* * *

Двухместный номер встретил меня тёплыми красками и безупречной чистотой. Казалось, что пыли здесь никогда не было, и она не существует в природе как таковая. Ваза очень подошла к моему букету. В комнате сразу стало празднично. С лоджии открывался вид на парк. Свежая зелень листвы олицетворяла собой пробуждение чувств, и это действо одухотворённо скатывалось мне на сердце.
«Пожалуй, с ресторанчиком надо определиться, — вынашивал я дальнейшие планы, обследуя номер. Когда убедился, что с телевизором всё в порядке, а в кранах есть вода, то упал в объятия кровати и мечтательно закрыл глаза. Сон как ждал этого момента и выключил меня на неопределенное время.
Стук в двери заставил меня вздрогнуть: «Ну, наконец-то Лиза?!» — бросился я к двери и распахнул её. За порогом стоял официант с заказанным шампанским и фруктами.
— Извините за беспокойство!» — поставил он поднос на стол.
— Да, конечно! — разочарованно ответил я, расплачиваясь с ним.
За окном включилось освещение. Наступившие сумерки навивали тревогу, так как Лиза ничем не давала о себе знать. Лишь тюльпанчики, частичкой солнышка, разбавляли моё настроение. Я подмигнул им, поправляя салфетку под вазой, и произнёс: «Всё будет хорошо!» — в ответ они дружно закивали жёлтенькими головками.

— Я, видите ли, в дверях полчаса стою, а он тут с тюльпанчиками влюбляется, — знакомый голос поднял меня на седьмое небо.
— Лизонька! — вырвалось у меня, и она в порыве повисла у меня на шее.
— Пакет возьми! — ослабила она объятья.
— Что это у тебя в нём? — ощутил я в руке тяжесть.
— Потом разберёмся… там плащ, вино и всякая всячина! — вглядывалась она в меня.
— Лиза, я сойду с ума…, какая встреча! Проходи…, — целуя в щечку, проводил я её в комнату. Коротенькое облегающее платье с модельными туфельками, лебединая шейка с изящной фигурой, делали из неё приму.
— Лизуня! Ты так бесподобно хороша, что у меня нет слов!
— Говори, говори! Раньше ты вроде искуснее в комплиментах был, — засмеялась она, подставляя губы. Я нежно, испил росинку с её чувственных губ.
— Ну, вот уже лучше! — улыбнулась она. — Какие у нас планы?
— Вот это для тебя! Преподнес я ей фазу с цветами.
— Спасибо! Очень мило! А дальше что у нас по расписанию? — кокетливо произнесла, прыгнув коленками на двуспальную кровать, проверив её мягкость.
— Не знаю… всё зависит от обстоятельств! Завтра мы улетаем. Как бы ни опоздать на регистрацию.
— Сдалась она тебе эта регистрация! Как будто в ней жизнь заключается — можно и не регистрироваться, — безмятежно прозвучало из ее уст.
— Ты о какой регистрации ведёшь речь? — плюхнулся я к ней на кровать и, подмяв по себя начал пылко целовать её необыкновенно притягательные губы. Рука стала проникать под платье, нащупывая застёжку лифчика…, когда та открылась, её крутые груди чуточку ослабли и стали более доступны. Страстно обнимая меня, она своим телом подсказывала, что нужно освободиться от платья и только я попытался это сделать…
— Дверь не заперта, Никита,… я так не могу, — простонала она.
— Сейчас, Лизонька, я мигом! — бросился я, к двери закрывая её на ключ.
— А как же недотрога… всё ещё в тебе живёт? — спросил я, возвратившись к ней.
— Дурачок ты, Никита! Ну, кто тебя просил об этом спрашивать. Я бы тебе всё потом сама рассказала, — вывернулась Лиза из объятий и, одёргивая платье, направилась к зеркалу.
— Лизонька, извини! — обнял я её сзади, но Лиза, убирая мои руки с груди, с некоторым сожалением добавила: «Не надо, Никита, мне и так с тобой хорошо! Давай накроем стол и отметим нашу встречу… потом погуляем в парке. Правда погода чего нахмурилась, хотя и тепло, — быстро сбросила она печать разочарования и стала, накрывать на стол.
— Лиз, а я хотел пригласить в ресторан тебя…
— А оно нам надо? — улыбнулась она застенчивой улыбкой.
— Ну, мне как-то не по себе. Проспал, ещё и в дверях тебя держал…
— Да брось ты… давай фужеры и наливай за встречу… или за любовь! — возвышенно произнесла она.
— Сейчас откроем и нальём! — наполнил я бокалы.
— Давай за встречу сначала! — предложила Лиза.
— Давай за встречу! Поддержал я тост и поцеловал её в щёчку, переведя поцелуй в шейку.
— Ой, как мило! — ответила она поцелуем в губы.
— Лиза, я смотрю у тебя серёжки другие…
— Просто наша встреча состоялась, и я решила, те самые, сегодня не надевать.
— Если бы не твоя фамильная драгоценность, мы бы точно с тобой не встретились. Ни одной зацепки я не нашёл, когда тебя увидел. Вот только серьги…Ты так прелестна, прямо звезда, сошедшая с небес, — не уставал восхищаться я ей. — А кто это тебя провожал на остановке, — задал я необязательный вопрос, находясь в эйфории от близости дорого мне человечка.
— Муж! Помнишь Олега… на «скорой» в лагере работал.
— Помню, но как-то смутно, — соврал я ей, не желая развивать тему — муж и жена.
— Давай выпьем за всё хорошее, и я тебе вкратце расскажу…, да и тебя послушаю, — тонко пригубила она бокал. Она хотела ещё что-то сказать, но я её перебил:
— Подожди минутку, — наклонился я к ней, и мы надолго слились в поцелуе, не прибегая к помощи рук.
— Как будто бы и не было этих долгих лет разлуки. Ты такая же сладкая и нежная. У тебя очень сексуальное тело и милейшая грудь, — не находил я других слов, чтобы выразить, не только внешнюю привлекательность Лизы.
— Скажешь тоже! — смущённо опустила она глаза.
— Это ещё не всё. У меня для тебя подарок имеется, — достал я браслет и бусы ручной работы. — Смотри, они точно подходят к твоим серьгам и платью. Значит, не зря я вычислял, какой камень твой.
— Никита, мы так не договаривались, — подошла она к зеркалу. — Очень подходят… — я вижу.
— В скупке выменял…, ты уж извини, за такие подробности.
— Ну, вот… может не надо! Подарил бы жене.
— Ну, что ты … я об этом всю жизнь мечтал, что встречу тебя. Приложил я её ручку к губам. Это тебе небольшой презент, а подарки для жены и дочки я давно купил.
— Спасибо! Так ты будешь меня слушать?! — легонько сдавила она мне пальцы, своей очаровательной ручкой, прервав минуты смятения и оправданий.
— Лизонька, у меня есть предложение. Пойдём, погуляем в парке, там и поговорим.
— Пойдём! — согласилась она.

* * *

Вечер был необыкновенно тёплым. Мы, гуляли по аллеям ночного парка и наслаждались ароматом пробуждающейся природы. Нам было необыкновенно просто общаться друг с другом, как будто и не было этих долгих лет разлуки. Мы купались в сладких объятиях и не могли надышаться друг другом.
— Лиза, а я ведь так тебе и не дал рассказать о себе, — опомнился я.
— А мне уже расхотелось рассказывать, пусть всё идёт своим чередом, — положила она мне головку на плечо. — Вобщем не спрашивай, чем я тут с поляками занимаюсь. Одним словом — «дурью» маюсь. Как хочешь, так и понимай.
— А почему… Эллис?
— Так надо, Никита… Помнишь, я тебе про лысого тренера рассказывала.
— Помню!
— Так он меня так и не забыл. Поставил мне условие или я ложусь к нему в постель, или он выгоняет меня из команды как не перспективную. А я уже капитаном в «молодёжке» была. Год с лишним он ждал. В конце, концов, терпение его лопнуло, и он вывел меня из команды с ужасающей  формулировкой — за аморальное поведение. Мне втройне было обидно за такую несправедливость. Может я и дура была, что не согласилась на его уговоры, но я такая…
— Лиза, ты умница… хотя, что я про это знаю... извини.
— Единственный, кто мне тогда очень помог, — был Олег. Он ещё в лагере пытался за мной ухаживать, а я всё ждала кого-то. Вот так мы и сблизились…, я стала его женой. У нас чудесная дочка растёт!
— У меня тоже дочка!
— Ну, вот видишь, как всё хорошо… В этой спортшколе занимались ребята из Польши, да и на соревнования мы к ним выезжали. Они-то мне и предложили работу: джинсы, аппаратуру, обувь, косметику и прочую ерунду переправлять в Россию — жить надо было на что-то. Ты меня извини, но мне нельзя обо всём рассказывать, и где то ни было светиться — так надо. Скоро всё закончиться — вернусь к нормальной жизни. Ты, наверное, тоже понял,  что эпоха халявы проходит… — за всё надо платить.
— Ты права! Это моя последняя поездка сюда, если ты не позовёшь?! — толи в шутку, толи всерьёз, напросился я.
— Да ладно тебе… размечтался! — мягко укоротила она меня.
Короче я поступила в ВУЗ, а у Олега тётка в Москве живёт. Так что переехали мы на время учёбы в Москву. Закончу… вернёмся домой. Вот маму навещали, поэтому и оказались в пригороде. Всё понял? Забудем прошлое, будем жить настоящим. О себе, можешь не рассказывать, я и так по тебе вижу, ты нисколько не изменился, такой же шустрый… правда возмужал.
— Ой, Лизка, какая ты…
— Какая? — видимо вспомнила она наш юношеский диалог.
— Божественная!
— Спасибо, Никита! Ты неисправимый бабий угодник!
— Откуда ты всё это знаешь? Мне такого никто не говорил!
— А вот угадай! — ловко запрыгнула она на скамейку.
— Сдаюсь! — обнял я её за ножки и, опуская на землю, наслаждался прикосновением к её коленям.
— Славка! — не стала она мучить меня. — Случайно в городе с ним встретились. Он рассказал много о тебе и дал твой адрес, но у меня не хватило духу написать тебе письмо,… извини! Может оно и к лучшему. Вот видишь, какая у нас с тобой долгожданная встреча получилась.
— Опять он меня сдал и ничего не сказал про тебя! Ну, Славян, держись!
— Да нет, Никита! Он очень хороший парень, и сильно переживал, что мы так дико с тобой расстались. Привет ему передавай!
— Лиза, не извиняйся передо мной. Ты такая умница!
— Ладно тебе,… скажешь тоже. Может я самая настоящая дура, раз здесь с тобой! Вот тебе не кажется странным, что мы здесь встречаемся, как любовники. Столько лет прошло, а ведь ничего между нами не было. Может и начинать не надо?
— Лиза, я не знаю. Мне так с тобой хорошо!
Мы не заметили, как пролетело время и, приближаясь к гостинице, с удивлением увидели, что вывеска «Юность» в такт нашим шагам замерцала всполохами, а потом и вовсе погасла.
— Смотри, Никита! Нас не хотят пускать в юность, — насторожено сказала Лиза.
— Да сказки всё это! — решительно открыл я дверь, пропуская её вперёд.
И тут в фойе нам преградил путь охранник, потребовав паспорта. К вопиющей несправедливости обнаружилось, что Лиза, в спешке забыла паспорт в офисе. Никакие уговоры, не помогли нам вдвоём пройти в номер. Охрана была непреклонна. Пришлось вызвать Козьмича, и он не заставил себя долго ждать.
Подняв на меня глаза полные слёз, Лиза трепетно произнесла: «Ну вот, Никита, мы и провели ночь вместе. Прощай!
— Лиза, не уезжай! Это я во всём виноват! — взял я её прелестную ручку, целуя остренькие ноготки.
Фонари на аллеях парка погасли. Лёгкая туманная дымка опускалась на тропинки и скамейки, где ещё совсем недавно, мы были счастливы.
— Лиза, может…, — сделал я последнюю попытку, каким-то образом повернуть ситуацию. В ответ она нежненько сдавила пальчиками мою ладонь и, взглянув грустными глазами, твёрдо произнесла: «Нет, всё… прощай!»
— Pojechały do urzędu celnego, — обратилась она к Козьмичу, на что тот утвердительно кивнул, и машина плавно тронулась в пелену опустившегося тумана.

Люблю

— Так значит — это Она и есть? — поглаживая рукопись рукой, спросил редактор.
— Да! — выдохнул я.
— Так чего ты мне голову морочишь? — глаза редактора заблестели, и он энергично стал расхаживать по кабинету. — В «Вечорке»  зарисовку твою, что осенью принёс, обязательно опубликую — это не вопрос, а вот дальше, как с этим романом быть — ума не приложу…
— Это повесть…
— Не важно! Она-то — это хоть Она? — улыбнулся хозяин кабинета.
— Я написал, а вы там разбирайтесь… где там Любовь, а где Она.
— Ну, и темнила ты, Никита. Как хоть дела-то? Давно тебя не видел.
— Какие там дела… Люблю по-прежнему, а счастья нет, — отвернулся я к окну.
Рождественские морозы, словно на причуду, разрисовали узорами только одну половину рамы, а сквозь другую был виден куст сирени, украшенный стайкой красногрудых снегирей, прилетевших в сквер. Я, под впечатлением этой красоты, прочитал родившийся экспромт:

Пусть сияют глаза,
Сердце рвётся в полёт
Оттого, что зима,
Что сейчас — Новый год,
Что сидят за столом
Лишь родные твои
И в душе — как в саду —
Соловьи, соловьи…
— Что так сильно зацепило? Логичнее было бы — «снегири, снегири», — вставил редактор резюме.
— Может быть… Но в прелестных снегирях, есть поэтическое чувство холода, а я хочу передать чувство душевной теплоты и любви.
— Ну-ну-ну! Писать надо, научиться, правильно, а уж потом о любви говорить, — осадил он меня. — Мне тут, вдобавок ко всему, ещё и литература нужна. А у тебя кругом не формат. Она у тебя, не в обиду сказано, интересная, но не правильная.
— Кто она? — вскипело всё во мне.
— Литература…, да и Она тоже, — добавил он после небольшой паузы.
— Давайте не будем делать сноски. Я ничего переписывать не буду. Вам, — то про любовь, то про литературу надо. Не пойму я ничего… Положу вон рукопись в стол, и пусть там лежит.
— Понимаешь, Никита, пусть всё, о чём ты написал, даже и есть правда, но этого мало. Художественный образ должен быть виден невооружённым глазом. А где он у тебя тут? Безусловно, роман трогает сентиментальностью, но для настоящей литературы этого недостаточно.
— Что, тут Любви недостаточно?! Я её не придумывал, какая есть, про такую и написал! — не принял я его претензий.
— В этом ты прав, Никита. Любовь, её не выдумаешь и за ручку не приведёшь, она сама приходит! Ну, огрехи поправим! — с долей оптимизма и удовлетворения закончил редактор свои наставления. — А дальше…, что у вас с Ней было. Ты мне расскажи, как другу…
— Катюша! Кофе, пожалуйста, для гостя… мне чай! — обратился он к девушке-секретарю, жестом приглашая меня к столику.
— Вам действительно это интересно?
— А почему бы и нет. Я что из другого теста сделан что ли?
— К сожалению, я ничего не буду к написанному добавлять. Единственное, что могу — это прочитать письмо, вернее конец стихотворения, подписанное Лизой. Мне его принесли в номер перед самым отъездом в аэропорт:

…Я отброшу дурные мысли…
Пусть они плывут по реке.
Только как мне уйти от грусти
И от слёз хоть их нет на щеке.
Не вернуть нам прежнее время,
Чтоб ни делал не ты, ни я.
Я не буду просить прощенья
Ты же знал ведь… какая я.

— Ну а как же Любимая? — вернул он меня к началу повести.
— Я же Вам сказал: «Люблю…»

[Шери-Изумруд]

 Вовчик, а простиие, все стихи в рассказе это тоже ваши? Я так поняла, что вы уже дописали или ошибаюсь...

[Lubushka]

Вовчик, прочитала всё!!!   Хорошо пишите, легко читать, интересно. Очень понравилось! Ждемс ещё

[vovchik]

Стихи мои, Шери.(это отрывки из стихов, а полный вариант стиха - это одельная тема) Повесть закончилась. Спасибо всем кто прочитал...    Lubushka, благодарю Вас...

[Sveta]

Вовчик, благодарю за "Недотрогу" - "Незаконченный роман"!

[vovchik]

Света, спасибо! Наверное, грустные вещи я пишу для вас? Знаешь, щас кто-нибудь разнесёт по "трафарету" мои писульки - ну и пусть... Любви вам всем, мои дорогие, читатеьницы и читатели! Вы очень многое значите в моей судьбе!

[Шери-Изумруд]

 Вовчик, вы чего??? Как будто прощаетесь....

[vovchik]

Шери, я говорю всем Досвидания!

[Шери-Изумруд]

 Вовчик, я как и все жду следующего рассказа и стихи тоже.

[vovchik]

Посмотрите на Катюшку-невесту!

[Шери-Изумруд]

Знаешь, щас кто-нибудь разнесёт по "трафарету" мои писульки - ну и пусть...

  Вовчик,у нас на форуме профессиональных литераторов и критиков  среди форумчан  не было замечано. Не считая двух людей, профессионально насколько я знаю никто не печатался. Но я Вас уверяю, эти двое читают вас с удовольствием и пока нареканий ваши рассказы не вызывают. Наоборот захватывающе и интересно. 

[Шери-Изумруд]

 Катюша, просто красавица!!!!
 Так кто такая Катюша? Ну лично вам( я так поняла доча) , для Вас?

[vovchik]

Шери-Кошечка,   вы такая сооблазнительница и уговорите любого вам открыться... Что касается Катерины, то это моя "доча"- наша дочка. Однажды я написал стихотворное поздравление племяннице и показал его Кате(прочитал). Она выслушала, и уж как-то печально произнесла: "Хорошо, папочка... Мне бы кто так?!"
 Меня эта печаль так задела, что я сел и начал писать повесть с посвящением: "... младшей дочери Катюше" Вот так родилась повесть "Галька"
У меня есть такие строчки в одном из стихо-посвящении её сестре:

Промчалось время как в красивой сказке.
Там было всё – в стихах не описать...
И вот уже наряд твой подвенечный
Украдкой стала Катя примерять.

И вот сегодя Катюня(так она подписывается) вышла замуж. Это самое первое фото в инете.
Свои тексты я пишу в основном от первого лица. Где в них правда а где вымысел, я сказать не могу, да и не к чему это. 

[Шери-Изумруд]

 Счастья вашей дочечке! Пусть минуют ее несчастья, а удача и процветание сопутствуют во всем! Любви, здоровья и успехов!  Поздравляю со свадьбой!
 Спасибо, Вовчик, что удовлетворил мое любопытство!

[vovchik]

Вот одно из моих стихотворений:



Ты кусочек лета,
Знойный ветерок.
Не найду ответа,
Что ты за цветок.

Прямо как из сказки
Ты пришла ко мне.
Я такие краски
Видел лишь во сне.

Золотистой далью
Открывался  день.
Ты легла вуалью —
Белая сирень.

Не найду сравненья
Просто улыбнусь.
Ты небес творенье.
Летней песни грусть.

Рисовал пастелью,
Красками из сна.
В звёздной карусели
Смешивал тона.

Бисером-росою
Освежал цветок,
Умилял резьбою
Каждый лепесток.

И случилось чудо —
Ты вошла в мой дом…
Нежной Незабудкой
В платье голубом!