************************************************
Фантастический пейзаж в стиле русских народных сказок приобрел еще более фантастический вид, когда прямо на лужайке возле «сказочной избушки» припарковалось несколько иномарок с тонированными стеклами. Из одной машины выскочили несколько одетых в темное мужчин и быстро рассосались по территории. Два «атлета» в спортивных костюмах, легко взбежали на резное крылечко, прислушались, доставая, откуда-то из-за пояса пистолеты. Один сделал второму, какой-то знак рукой, второй кивнул. И тут же оба одновременно двинули ногами, обутыми в кроссовки конкурирующих фирм («Адидас» и «Пума») по несчастной дверце. Она с жалобным скрипом распахнулась. «Спортсмены» исчезли внутри. Из черного джипа вышел высокий брюнет, в костюме, без галстука. Его сопровождал маленький, лысенький человечек похожий на Ленина, со старомодным чемоданчиком в руке. Человечек затравленно озирался по сторонам. Брюнет размашистым шагом подошел к дому, так же легко, как и «атлеты» взбежал на крыльцо и скрылся внутри. Человечек без особого энтузиазма последовал за ним.
Цезарь вошел в дом и огляделся. Слева от двери за столом сидел перепуганный парнишка с поднятыми вверх руками, и огромным куском колбасы во рту. Рядом стоял «атлет» целясь несчастному в голову.
- Где она? – Спросил Цезарь. Парнишка дважды моргнул, лихорадочно соображая, о чем идет речь, и, косясь на «атлета», было видно, что направленное на него оружие, мягко говоря, очень мешает мыслительному процессу.
- Да убери ты пушку! – Бросил Эдвард, и, шагнув к парню, не без труда выдернул у него изо рта колбасу, швырнул ее на стол. Там уже остывала вареная картошка, уложенная горкой в расписную глиняную миску, стояла запотевшая трехлитровая банка с молоком, и лежал надкусанный кусок хлеба. Все свидетельствовало, о том, что парня застали врасплох за трапезой.
- Где девушка? – Повторил Цезарь не громко, но властно.
- Т… там, там! – Парнишка кивнул в сторону комнаты и одновременно махнул обеими руками которые продолжал держать поднятыми даже после того как «атлет» убрал пистолет. Цезарь шагнул в указанном направлении, отдернув занавеску в цветочек, он обнаружил за ней распластанное на полу тело мужика в русской рубахе, с заломленными за голову руками. Второй атлет держал его на мушке, придавив для верности ногой к полу. Цезарь тяжко вздохнул.
- Джекан, отпусти несчастного! Вам бы только людей пугать. Шнырь? – Обратился он к лежащему. Старик заерзал на полу, приподнимаясь и поглядев на Цезаря затравленным взглядом, кивнул, нервно поправляя отклеившуюся бороду.
- Я Цезарь.
- А? А - а – а! – Воскликнул после минутного молчания «Шнырь», и по лицу его скользнуло еле заметное облегчение.
- Она там! Там! – с этими словами «псевдо дед» указал на закуток, наспех отгороженный одеялом, перекинутым через перекладину у потолка.
Цезарь шагнул в ту сторону, отдернул одеяло, и первое время ничего не видел. В закутке было темно, поскольку не было окон. Наконец глаза его привыкли к полумраку, и он разглядел в углу, на узкой кровати, в горе одеял и подушек, лежащую девушку. Он шагнул ближе, пытаясь рассмотреть ее лицо. Разметавшиеся по подушке светлые, волосы. Чуть вздернутый нос, бледные губы, упрямый подбородок…. Вне всяких сомнений это была она! Клепка, его Клеопатра… Цезарь стоял в нерешительности, не понимая собственных чувств. Тут были и радость, и нежность и даже досада. Наконец Цезарь шагнул ближе к кровати, и немного, поколебавшись, сел в ногах. Но тут же вскочил, под душераздирающий кошачий вопль. Серо-полосатая кошка пулей соскочила с кровати и, шипя, на встрепенувшихся «атлетов» спешно покинула дом. Цезарь выругался сквозь зубы. Клепа зашевелилась, повернула голову и открыв мутные, казавшиеся огромными из-за ввалившихся щек, глаза, посмотрела на Цезаря. На несколько секунд их глаза встретились, затем Клепа медленно их закрыла и отвернулась к стене.
- Зачем ты мне все время мерещишься? Мне и так плохо… - Пробормотала она недовольным тоном. Цезарь слегка улыбнулся.
- И что мне с тобой делать? – Сказал он тихо, и предварительно проверив постель на отсутствие еще каких-нибудь кошек, сел. Провел рукой по ее горячей щеке, убирая с лица прядь волос. Впервые за многие годы, он ощущал странное давление в груди, это было какое-то, давно забытое чувство, определения которому мозг пока не находил. Вдруг Клепка резко обернулась и уставилась на Цезаря измученными долгой болезнью, воспаленными глазами.
- Ты?! – Она вся как то подобралась, продолжая скользить по лицу, Цезаря взглядом, всматриваясь в него, и видимо ожидая, что он вот-вот исчезнет, раствориться в воздухе как очередной бредовый мираж. Но он не исчезал…. Цезарь протянул руку, что бы потрогать ее лоб, но она уставилась на нее словно это был диковинный зверь и вдруг вцепилась сперва одной, а потом обеими руками.
- Ты?! Это правда, ты?! Ты, правда, здесь? Саша?!! Это ты?
- Я, это я! – Цезарь слабо улыбнулся и попытался отнять свою конечность, но Клео не отпускала ее, словно боясь, что тогда он точно исчезнет. И вдруг прижала ее к своей щеке и поцеловала, сухими шершавыми губами.
Цезарь опешил.
-Только не уходи! Не уходи, ладно? Не сейчас! Побудь немного со мной, ну хоть чуть-чуть, Саша!
-Не уйду, успокойся!- Цезарь, тронутый до глубины души нагнулся и поцеловал Клепу в горячий лоб. Но она, уже снова закрыла глаза, погрузившись в полу сон, полу обморок.
-Николай Петрович! - Громким Шепотом позвал Цезарь. За ширму кряхтя, втиснулся «Ленин». Деловито потрогал Клепкин лоб, пощупал пульс на руке, по цокал языком, что-то прикидывая в уме. Порылся в своем чемоданчике, достал маленький фонарик, приподнял одно веко Клеопатры, проверил реакцию зрачка. Убрал фонарик, достал молоток, спохватившись, убрал молоток, достал тонометр.
- Ну, что с ней? – Теряя терпение, спросил Цезарь, наблюдая за всеми этими действиями.
- Тхудно сказать без тщательного осмотра и анализов. Я склоняюсь к тому, что это пост тхавматический шок на фоне стхесового состояния, и общей ослабленности организма. – Сообщил картаво доктор, пытаясь измерить Клепе давление.
- Это серьезно?
- Ну, я бы сказал, что состояние не угхожает жизни, хотя и тхебует должного ухода.
- Ясно, забираем ее и везем в больницу. – Сказал Цезарь, все еще пытаясь, аккуратно вынуть свою руку из Клепкиной хватки.