Печать

Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
1 час 1 день 1 неделя 1 месяц Навсегда

[Лесанта]

- Что? – Сказал Север, и улыбка мгновенно исчезла с его лица. А меня прорвало.
- Мы не должны быть вместе! Это ошибка! Там в плену у Цезаря, все было не так, как ты подумал, я просто испугалась. Мне было очень страшно, вот и все! А ты оказался рядом, больше ведь никого не было! Понимаешь? Я не хочу, что бы ты продолжал думать, будто я что-то испытываю к тебе. Меня это тяготит. Я не хочу, что бы ты заблуждался и терял со мной время…. Я думала, что ты поможешь мне найти сестру…. Вот и все… – «Боже, неужели это говорю я?!!» В повисшей тишине я слышала как грохочет кровь в моей  голове, и еще стук бильярдных шаров в отдалении.
- Это не правда… - Сказал тихий мужской голос. Но это был не голос Крайнова. Я подняла глаза, что бы убедится, что к нам не подсел еще кто то, например официант…. И встретилась с ним взглядом. Эти глаза были огромные, темные и пугающие. Будто сама бездна, смотрел на меня через голову Крайнова. Темная, трепещущая бездна. Умирающая вселенная…. Вселенная искала способ остановить разрушение, она хваталась за соломинку, она искала спасения в моих глазах, но я отвела их.
- Это правда. – Сказала я тихо. –  Ты даже не в моем вкусе. Мне нравятся такие как…. Как Цезарь!  - Зачем то ляпнула я. И, осторожно вынула руку из-под его ладони.
- То, что ты сейчас сказала – это очень жестоко. Не поступай так со мной…. – Он говорил, еле шевеля губами, продолжая сверлить меня взглядом.
- Я знаю, это больно, но это правда! – Продолжала «добивать» его я.- Я тебе благодарна за все, но не более. Мне трудно продолжать притворятся….
- Притворятся? – Прошипел Крайнов и вдруг выбросив вперед руку, приподнял  мое лицо за подборок, заставив смотреть в эту умирающую вселенную. В эту корчащуюся в агонии бездну. Словно говоря: «смотри, смотри, что ты делаешь, смотри! Любуйся же!» Я сжала зубы и постаралась как можно более холодно и безразлично ответить на этот вызов.
- Да, я притворялась, что бы ты нашел мою сестру. Иначе никто не хотел этим заниматься. А у тебя большие связи с милицией, вот я и подумала, что ты мне поможешь. Я просто тебя использовала….  – Я плела уже полный бред и молилась, что бы все это поскорее закончилось. Сколько можно мучить его? И мучится самой, от того, что я его мучаю….
- Ты врешь. Не понимаю, зачем ты мне врешь? Я не верю ни единому твоему слову! – Прохрипел Север, и в последней попытке вдруг притянул мою голову к себе. Меня обдало жаром. Я пискнула, что «мне больно» и попыталась вырваться, но это оказалось не так просто. Его руки сдавили мою голову как тиски, еще мгновение и его губы коснутся  моих, и тогда все кончено, вся моя задумка провалится!
- Господи! Ну, оставь же ты меня, наконец, то в покое! Убери свои руки! Я тебя не люблю, ты можешь это понять? Не люблю! – Эти слова вырывались, откуда-то из глубин моей груди, я чувствовала, что действительно больше не могу выносить этот кошмар. Север смотрел на меня дикими, пустыми глазами, с расширенными зрачками. Нет, он  смотрел, куда-то сквозь меня.

[Лесанта]

Я, наконец, вырвалась, и отползла в угол, словно побитая собака. С минуту мы оба молчали, лишь я пыталась привести свое дыхание в норму. И вдруг он вскочил. Поискал, что-то на столе рукой, не глядя, словно слепой. Снова сел. Закрыл лицо руками. Снова вскочил, сдернул пиджак со спинки стула, и вдруг грохнул изо всех сил кулаком по столу. Развернулся и порывистым шагом вышел из бара. Я смотрела прямо перед собой широко открытыми глазами и ничего не видела. Дрожащей рукой нащупала стакан, и залпом допила содержимое.
Вот и все.

[Лесанта]

********************************************

К вечеру Клепе действительно стало по легче. Она больше не металась по постели, не выкрикивала имя Цезаря. Впервые за долгое время она тихо и безмятежно спала. От нечего делать люди Эдварда мрачно расхаживали по двору докуривая последние пачки сигарет. «Атлеты» в спортивных костюмах, затеяли спор о том, кто сильнее «Шварценеггер или Сталлоне». Доктор о чем-то мрачно размышлял сидя в углу комнаты и обнимая свой чемоданчик, как единственную ценность в жизни. Дед Семен, который оказался вовсе никаким не дедом, а мужчиной лет 30, отпаивал Ваську припрятанным  «на черный день» коньяком. Цезарь, сложив на груди руки, смотрел на Клео, размышляя о том, куда закатилась его жизнь, и что теперь с ней делать. Вернее что делать с этой девчонкой, которая по каким-то непонятным причинам, вдруг стала ему так дорога? Несмотря на кажущиеся покой и бездействие, мрачность царила над всеми. Кроме Васьки, который, наконец, отошел от шока и, приобретя неестественный румянец, то и дело  беспричинно  хихикал.
Цезарь  сидел на услужливо принесенном «дедом Семеном» плетеном кресле, в закутке рядом с мирно спящей Клео. В его голове царил хаос…Он попытался прикинуть дальнейшие свои действия. Подлечить девчонку, убедится, что все с ней будет хорошо. И спокойно вернутся к своим делам? А что? Совесть его будет чиста, а остальное его не касается…. Звучало вполне логично, но почему то эта мысль совершенно не нравилась Эду. Совесть….
С каких пор его волнует этот атавизм? Он представил себе Клео на месте Клавдии, но тут же замотал головой, отгоняя прочь этот образ. Кстати, где Клава? Что-то давно он ее не видел…. Но порочная красавица, не долго властвовала над разумом Цезаря. Перед его глазами вдруг замаячил образ Клепки в свадебном платье…
- Нет, ну это уж совсем бред! – Сказал Цезарь в слух и улыбнулся над собственным идиотизмом. – Приплыли! О чем я вообще думаю?!! Сейчас надо решать совсем другие проблемы!!!
- Что, - «бред»? – Вдруг раздался тихий, знакомый голос. Цезарь вздрогнул от неожиданности. Погруженный в свои размышления, он не  заметил, что Клепка давно проснулась, и молча, наблюдает за ним.
- Да, так… - Он сделал неопределенный жест и подвинул кресло ближе к кровати. Уставился в большие, голубые глаза.
- Ну, как ты?
- Лучше всех. – Слабо улыбнулась девушка. – Я думала, ты мне приснился. Цезарь снова криво ухмыльнулся одной стороной губ.
- Так что, - «бред»? – Снова спросила Клео. Цезарь внутренне выругался.
- Да вот, думаю, что мне с тобой делать дальше.
- Хочешь подлечить, а потом прибить? – Сказала Клео с совершенно серьезным выражением лица. Цезаря почему то больно резанула эта фраза.
- Если бы хотел  «прибить», давно бы уже это сделал. – Сказал он нахмурившись.
- Тогда зачем ты здесь? – Вопрос застал Цезаря врасплох.
- Что бы убедится….- Конец фразы застрял в горле.
- Убедится….? – Клепка испытующе смотрела в глаза Цезаря, и тот почувствовал, что ему хочется провалиться сквозь землю.
- Убедится, в том, что ты не выдашь нас ментам…. – Соврал он не слишком убедительно. Клепка хмыкнула.
- Ну и как ты будешь в этом убеждаться? Мне расписку написать? Или, может, ты сотрясение мозга мне устроишь, что бы я все забыла…
- Клео!!! – Перебил ее Цезарь.
- Что? - Спокойно отозвалась та. – Твой прихвостень мне уже доходчиво все объяснил. Правда, жестами. Но я девочка не глупая, все поняла. – Цезарь вспомнил свой приказ отданный Демону, что бы тот ее хорошенько припугнул, прежде чем отпустить и до боли сдавил кулаки.
- Не волнуйся, я вас не выдам. Если ты конечно, способен поверить на слово. – Мрачно сказала Клепа и отвернулась к стене.
- Прости! – Вдруг вырвалось у Цезаря. – Ты же знаешь, кто я! Я не могу…- Цезарь закусил губу и добавил тише. – Прости, за то, что заставил тебя пережить все это… - И встал. Внезапно ощутив себя полным дураком. «Действительно? Какого хрена я сюда приперся? Пинал ее, пинал, а теперь видите ли, решил заботу проявить?» - Он сделал решительный шаг по направлению к выходу, но полный отчаяниия и боли крик заставил его замереть на месте.
- Ну не уходи!!! – Клепа привстала на кровати, в глазах ее стояли  слезы.
- Саша! – Давясь воздухом добавила она еле слышно, чувствуя, что теряет сознание. Цезарь мгновенно оказался рядом. Подхватил ее падающую в изнеможении, прижал к себе. Она обняла его за шею, прижалась щекой к его щеке.
- Хочу что бы ты всегда был рядом, всегда!!! – Прошептала Клеопатра. – Хочу, что бы открыв глаза я видела твое серьезное лицо, твои сильные плечи, теплые руки, твою улыбку, слышала твой голос! Я хочу быть с тобой всегда! – Цезарь отодвинул свое лицо и посмотрел на Клеопатру немного растерянно, и вдруг прильнул губами к ее губам. Клео еще сильнее прижалась слабыми руками к нему. Отвечая на поцелуй она чувствовала как кружится голова, и из под ног буквально уходит земля, вернее кровать. Воздуха катастрофически не хватало но она ни за что не хотела отрываться от губ любимого. Наконец судорожно вздохнув, она обмякла у него на руках.
Цезарь удивленно открыл глаза, и тут же перепугано заорал:
- Николай Петрович!

[Лесанта]

Доктор, как раз, задремавший в углу, подскочил на месте как ошпаренный и первым его судорожным действием был бег в сторону двери ведущей на улицу. Но поколебавшись, мгновение, он все-таки развернулся и нехотя шагнул  за ширму.
Клео сидела на руках у Цезаря бледная и растерянная, но на губах ее сияла улыбка.
- Да все нормально! – Убеждала она его, тихо. – Мне просто воздуха не хватило…
-Ну вот, видишь какой я опасный? – Отвечал Цезарь с наигранной серьезностью. - Убиваю одним поцелуем…
- Кхе – кхе! – Доктор деликатно покашлял.
- Да, Николай Петрович, «ложная тревога», но все-таки я думаю, вам лучше ее еще раз осмотреть. – Сказал Эд, ни капли не смутившись, в то время как Клео делала слабые попытки сползти с его коленей. Двойник Ленина нерешительно потоптался на месте.
- Ах, да! – Спохватившись, Цезарь вскочил с кровати, чуть не уронив Клепку на пол.
- Мне, наверное, лучше выйти! – Сказал он, поправляя галстук, которого не было. Еще раз, быстро взглянув на Клео, зачем то пожал, удивленному доктору руку и вышел за ширму, предварительно в ней запутавшись.
В доме было пусто. Люди Цезаря уставшие от непривычного бездействия, призраками блуждали по двору. Васька дрых на лавочке, подложив под голову кирпич. Шнырь, или бывший «Дед Семен», при свете старинной керосиновой лампы ковырялся в палисаднике, от туда то и дело доносился сдавленный мат и шлепки. Видимо «гладиолусы» о которых он так пекся, все таки кто то вытоптал. А может просто комары, привлеченные неярким светом, досаждали. При появлении Цезаря все (кроме Васьки) вскочили.
 И выстроившись недружным строем, выжидающе замерли, взирая на него словно зрители, в ожидании «второй части марлезонского балета».
- Ну, как….  Она….  Там? – Подал голос за всех невысокий, загорелый парень в коричневой кожаной куртке и синих джинсах.
- Да вроде  получше… – Загадочно улыбнувшись, ответил их Шеф, разминая затекшие ноги. Кое-как спустившись с крылечка, Цезарь походкой робота Вертера (из фильма  «Гостья из будущего») прошелся по двору.
- Арбат не звонил? – Спросил он у загорелого, который при ближайшем рассмотрении оказался еще и кучеряв, выдавая тем самым предков африканской расы.
- Нет… - Мотнул тот кудрявой головой, и тут вдруг пискляво зазвучал гимн советского союза. Васька подскочил на лавочке и не открывая глаз, басом заголосил:
- Союз нерушимых республик свободных, сплотила на веке великая Рууусь!!! – Слово «Русь» было пропето настолько высоким и фальшивым фальцетом, что у многих заложило уши. Загорелый достал огромный, синий мобильник из внутреннего кармана куртки, и нажал кнопку приема. Музыка мгновенно прекратилась. Васька умолк на слове: «Да здра….» и рухнул как бревно обратно на лавочку. Никто не рискнул засмеяться. Поскольку тревожно громкий  голос «кудрявого» резко произнес:
- Цезарь, это Арбат. Говорит..... Короче, нужно срочно возвращаться….

[Лесанта]

Из сбивчивой речи Арбата Цезарь понял главное. Их предали…. Те, кого он рассчитывал заполучить в союзники в войне с Азиром, теперь оказались на стороне врага. Слишком быстро…. Или это он слишком промедлил? Неужели Азир все предусмотрел заранее? Просчитал все его ходы? Ах, да….  Шпион. Кто же эта зараза?!! Черт возьми, Арбат был тысячу раз прав! Нельзя было уезжать сейчас, бросив все на него!!! Слишком опрометчиво! Повел себя как мальчишка! Интересно сколько им заплатила эта сволочь-Азир? Может еще есть шанс перекупить? В любом случае, нужно было попытаться договорится лично, а не присылать помощника. Каким бы замечательным и толковым бы тот ни был. Это неуважение, так нельзя…. так не принято.
Такие мысли распирали голову Цезаря, пока он возвращался в дом, после телефонного разговора с Виталием Арбатским. В сенях его встретил доктор и картаво сообщил, что девушка идет на поправку, в чем лично он, нисколько не сомневался, поскольку- "охганизм молодой, здоховый"….
- Ей, нужны еще какие-нибудь лекарства, витамины? – Перебил его Эд.
- Витамины не помешают, а в медикаментах надобности нет. Здоховое питание и сон скохо поставят ее на ноги! – Эд, шагнул было за ширму, но эскулап деликатно придержал его за рукав.
- Что? – Недовольно бросил Эд, замирая на пол пути. Врачеватель кашлянул в кулачек.
- Я бы не советовал….. То есть гекомендовал бы воздехживатся…. – Дальше псевдо вождь усиленно пытался, что-то донести до Эда, без участия членораздельной речи. Заглядывая тому в глаза из-подлобья и усиленного шевеля бровями вверх-вниз.
- Ну, что?!!- Теряя терпение, рявкнул Эд. Сейчас ему было не до разгадывания  шарад. Доктор разочарованно выдохнул. Затем притянул Цезаря за локоток к себе, и заговорческим шепотом пояснил свои кривляния:
- Любые эмоциональные волнения для нее сейчас пхотивопоказаны, только покой и сон! Никаких…. Постохонних воздействий….. на охганизм….
- Тьфу, ты! Доктор! - Цезарь, до которого, наконец, дошло, на что намекал врач, брезгливо отдернул руку. – У меня даже мыслей об этом не было!!! Кто я по-вашему?! Маньяк – извращенец?!! – Доктор пожал плечами.
- Имейте ввиду, голубчик! – Он снова поймал Эда, за край пиджака, когда тот почти готов был отдернуть ширму, за которой лежала Клео. Цезарь страдальчески закатил глаза к потолку.
- Я дал ей успокоительного, минут чехез пятнадцать она кхепко уснет. - Цезарь сделал шутливый поклон в сторону доктора, и, наконец- то, шагнул в закуток.

[Лесанта]

Клепа лежала бледная и растрепанная, не мигая глядя в потолок. В свете неяркой настольной лампы, стоящей на табурете, она казалась искусно сделанной фарфоровой куклой, в человеческий рост. Цезарь шагнул к ней и вдруг вспомнил наказ доктора о том, что «эмоциональные волнения ей сейчас противопоказаны». Он судорожно соображал, как преподнести ей весть, о том, что он должен уехать, или лучше вообще не говорить?  Клепа повернула к нему лицо, и тихо произнесла.
- Ты уезжаешь? – Цезарь на мгновение опешил.
- Да. Я должен. – Наконец вымолвил он, и с грустью улыбнулся.
- Я тебя еще когда-нибудь увижу? – По щекам Клео текли слезы, Эд только сейчас это заметил.
- Конечно, увидишь! – Тут же сказал Эдвард, усаживаясь рядом. –
«Например, в «криминальной хронике» мелькнула у него в голове нездоровая мысль. Но озвучивать ее он конечно не стал. Клеопатра посмотрела ему в глаза.
- Обещаешь?
- Обещаю. Я вернусь, как только смогу! - Сейчас он был готов обещать все что угодно, лишь бы она успокоилась и снова улыбнулась. Веки Клео тяжелели с каждой секундой. Она закрыла глаза и тихо произнесла:
- Поцелуй меня…. На память…. – Цезарь задумчиво посмотрел на нее, а потом очень нежно, коснулся губами ее губ. Словно боясь разбудить. Клео еле заметно улыбнулась. Лекарство, наконец, взяло свое, и она погрузилась в глубокий, искусственный сон.

[Лесанта]

У Цезаря в голове мелькнула бредовая мысль взять Клепу с собой. Но он быстро отмел ее.
- Здесь она будет в безопасности. –  Поехали! – Бросил он толпе, призывно заглядывающей в окна, и шагнул на крыльцо. Во дворе он столкнулся с перемазанным в земле Шнырем, и схватив его одной рукой, за ворот рубахи, не глядя произнес.
- Фрукты, витамины, все чего ни попросит - выполняй! Сделаешь все, как надо, - Цезарь повернул голову и прожег «псевдо деда» взглядом от которого, тот  поежился.
- Век благодарен буду.- (Взгляд его при этом, красноречивее всяких слов говорил, что если тот сделает что-нибудь «не то», то расплата будет ужасной и настигнет неотвратимо…) Оттолкнув от себя слегка ошалевшего Шныря, Цезарь направился к машине:
- Даня! – бросил он на ходу.
 – А!? - Тут же к нему быстрым шагом подбежал тот самый загорелый и кудрявый парень.
- Останешься здесь. Головой за нее отвечаешь, понял? В случае чего, действуй по обстоятельствам, мне не звони. Понял?
- Понял, понял… - Кисло пробурчал тот, мгновенно сникнув. В машине Цезарь обнаружил доктора, усиленно изображающего из себя спящего. Цезарь, несколько раз позвал его по имени-отчеству, и даже пихнул пару раз в бок, намереваясь тоже оставить здесь, на всякий случай. Но «псевдо-вождь», упорно не желал открывать глаза. И если бы не нарочито громкий храп, Цезарь бы решил, что тот внезапно скончался.
-Damned, он, что, и сам успокоительного нажрался?!!! – В ярости подумал Эд.
- Ладно, поехали! – Раздосадовано рявкнул он водителю-атлету, не желая терять время. И взглянув еще раз на врача, который мигом перестал храпеть, как только они тронулись с места, ощутил себя  внутри какого-то передвижного мавзолея.

[Лесанта]

* * *

Крайнов сжал кулаки. Так, что кожа на костяшках пальцев побелела. Затем достал еще одну сигарету и закурил. Юрка недовольно фыркнул и убежал на кухню. Раньше Север не позволял себе курить в комнате, впрочем, раньше он вообще почти не курил….. Но сейчас ему было плевать на все.  Он  словно бы  пытался заполнить свою голову дымом, что бы тот вытеснил оттуда все мысли и образы. Север затянулся вонючим «LM» и тоже пошел на кухню. Юрка недовольно уставился на хозяина. Крайнов машинально насыпал ему кошачьего корма в миску, и  вернулся обратно. Мысли его были далеки от столь обыденных вещей, как голодный кот. В квартире идеально убрано, кровать заправлена, вещи аккуратно разложены по местам. Чисто и пусто. Как в казарме после подъема. Крайнов в сотый раз вспоминал давешний разговор в баре с Кассандрой. И снова в груди его тупо ныло. Он все пытался понять, что двигало Кассандрой? Зачем она все это сделала? Зачем? Какой тут мотив? Вот так, ни с того, ни с сего, взяла и все обрубила! А ведь он уже начал к ней привыкать, впервые за долгое время, после разрыва с Клавдией. Когда он решил для себя, что женщинам доверять нельзя. Особенно красивым. С ними можно общаться, иногда флиртовать, можно даже пускать их в свой дом, но только не в сердце. Между душами всегда должна быть дистанция. Так спокойней, понятней, так можно контролировать ситуацию…

[Лесанта]

Север никогда не страдал от отсутствия внимания со стороны женского пола. Благодаря прекрасному сложению, симпатичной внешности и не по годам взрослому взгляду. К тому же он  был отличником и занимался в спортивных кружках, пару раз, занимал первые места на школьных олимпиадах. Не говоря уже о спортивных состязаниях.В недолгую бытность пионером, (Крайнов застал конец, уходящей эпохи СССР) его не раз ставили в пример всем остальным. При этом, сам он достижениями не кичился, а даже порой стеснялся их. Для него это  было лишь средством, для достижения более важных целей. Лучшим другом его был Витька Плетнев главный двоечник и хулиган в классе. С ним вместе он не раз представал пред «несветлые очи» директора. Порой, выгораживая друга,  брал его вину на себя, поскольку «гордости класса» прощалось многое. А Плетнева вполне могли выгнать с треском. Что окончательно добило бы, его бедную мать, разрывающуюся между  тремя работами и  двумя младшими братьями Витьки. В школе в Севера влюблялись даже старшеклассницы. Но сам он всегда был слишком серьезен в этом вопросе. Очень долго присматривался к человеку, прежде чем подпустить ближе. Будто родился не в своем веке. Может быть, сказывалось строгое воспитание отца профессора филологи Эдмунда Крайнова, которого он всегда очень уважал. Отец привил ему «книжную правильность», патриотизм, понятие о чести и достоинстве, забыв упомянуть, о том, что в жизни это все зачастую бесполезно, а иногда даже и вредно. Хотя возможно, он и сам этого не знал, или не хотел знать…. Северин был поздним, но долгожданным ребенком. Вот только его рождение подорвало здоровье уже не очень молодой матери, которая покинула этот мир, едва тому  исполнилось пять лет. Бабушек и дедушек у него не было, отец и думать не мог, о новой жене, и мать ему практически  заменила тетя Агата, младшая сестра отца. Она мечтала, что бы Север стал дипломатом. Но окончив МГИМО с красным дипломом, Крайнов отправился прямиком на Лубянку. В только, что образовавшуюся  «Федеральную службу безопасности Российской Федерации», взамен  упраздненного «Министерства безопасности Российской Федерации». Сперва, талантливого выпускника пригласили «просто посмотреть», но Крайнов сразу понял, что тут его место. Он с детства  стремился защищать слабых, быть справедливым и честным, любить и уважать свою родину. Каким бы смешным, это ни казалось его сверстникам. Для него все это было так же естественно как дышать. Поначалу работал он вдохновенно, но вскоре юношеские иллюзии померкли, а потом и вовсе начали рушиться, одна за другой. На какое-то время Крайнов потерял ориентир, но вскоре сам для себя все решил. Пусть говорят, что хотят, называют его взгляды старомодными, а его самого наивным  идеалистом. От своих принципов он не отступит. Упрямством, вернее упорством  он отличался всегда. Даже начальство ничего не могло с этим поделать. Порой патологическая честность и правильность молодого и принципиального  лейтенанта была «неудобной» и его начали «задвигать». Поручать пустяковые дела, отправлять на формальные задания. Поскольку уволить его никто бы не посмел, в его личном деле придраться было не к чему. Крайнов погряз в бумажной рутине, искренне не понимая, почему ему не доверяют более важных дел. С переводом в «специальный отдел внутренней разведки», ситуация немного улучшилась. Начальником там был майор Мурашкин. Который как оказалось, когда то был знаком  с его отцом. Он искренне симпатизировал Крайнову, потому, что тот напоминал ему себя в молодости. И даже  попытался «образумить» его, по началу. Но действуя жестко, быстро понял, что  ничего этим не добьется, и дальше решил действоать мягче, незаметней. Но Крайнов был непрошибаем. Как стальная пружина, чем сильнее давишь, тем мощнее отдача. Более того, он замкнулся в себе, стал неразговорчив. Немного растопила его сердце красавица Клава. Да и то, лишь для того, что бы заморозить его потом еще сильнее. И вот теперь все повторялось как в страшном сне. Кассандра, эта смешная, нескладная девчонка, так непохожая на всех остальных девушек, вообще не похожая ни на кого! Открытая, трогательно наивная, с тем же упрямством, что и он, пытающаяся разыскать свою пропавшую сестру. Способная на бесшабашно смелые поступки, ради любимых людей…. Теперь уже она с милосердием мясника, била его в то же самое, уже покрытое шрамами место.

[Лесанта]

Крайнов сжал кулаки. Затем раздавил окурок в блюдце, служившем ему пепельницей. И рефлекторно потянулся за новой сигаретой. Юрка возмущенно орал на кухне.
– «Зачем?» - Снова возник в голове Севера риторический вопрос. Север не мог, не хотел верить, в то, что наговорила ему  Касса. Но для чего она тогда лгала, и отталкивала его? Зачем? Этого понять он не мог. Сколько не пытался.  «И опять этот Цезарь!» - при упоминании его имени, внутри Крайнова все закипало от ярости. Второй раз, он незримо вторгался в его жизнь, словно предвестник, а может даже причина крушения его личных отношений. И хотя, наверняка Касса, упомянула его почти случайно, эти шесть ненавистных букв стали, для Крайнова своего рода «квинтэссенцией» зла. Источником бесконечных страданий и боли. Он  злился на Кассандру, но не мог ее ненавидеть, даже после всего, что она наговорила ему. А Цезаря – легко. И поэтому решение, было только одно…

Наверное, Клава была права. Когда кричала ему в лицо: «Ты слишком правильный!!! Таких, никто не любит! Ими восхищаются, и ненавидят, но любить не может никто!»

[Лесанта]

Глава 8

 Цезарь  шел по длинному коридору бывшей коммуналки, в сопровождении двух телохранителей. Дверь в одну из комнат была приоткрыта, за ней можно было наблюдать сидящих на кожаном диване (абсолютно не вписывающемся в общую, обшарпанную обстановку), двух хмурых парней, с серьезно-отстраненными лицами глядевших в телевизор. На экране шел мультфильм про «домовенка Кузю», но по выражению их лиц, можно было подумать, что транслируют оперу с трагическим концом или, по меньшей мере, историческую инсценировку расстрела царской семьи. Один из угрюмых парней, с серыми от проседи, волосами заметив боковым зрением Цезаря, вяло поднялся на ноги, в качестве приветственного жеста, второй так и не пошевелился. Цезарь прошел мимо, оставив позади угрюмую парочку, и завернув за угол, петляющего коридора, махнул рукой в сторону кухни. Телохранители, молча кивнув, проследовали туда, а Цезарь, шагнув прямо, толкнул дверь, в небольшую комнатушку. Внутри  почти ничего не было, лишь узкая кровать у одной стены, да шкаф заставленный видеокассетами, и маленьким  телевизором, совмещенным с видеомагнитофоном у другой. У приоткрытого окна, спиной к Цезарю, стоял Арбат. Он даже не пошевелился, когда Цезарь  нарочито громко хлопнул дверью. Цезаря немного задело, такое непривычно бесцеремонное отношение к себе, но он ничего не сказал, лишь сложив на груди руки, также молча, уставился в спину Арбатскому. Тот, не спеша затянулся сигаретой и так же неспешно выпустил облако дыма на улицу. Цезарь был уверен, что Арбат все еще злится на него, из-за прошлого разговора. Но оправдываться, а тем более бросаться на грудь с покаянными речами, естественно не собирался.
- «Интересно, долго мы еще будем стоять тут как два идиота?» – Подумал он раздраженно, отметив про себя, что на голове у Арбата, какая-то дурацкая синяя бейсболка, абсолютно не идущая к его внешнему виду. «И зачем он ее только нацепил? Решил вспомнить молодость?»
- Из моих ребят, осталось только трое. – Прервав размышления Эдварда, сказал, наконец, Виталик. – Плюс я. – добавил он чуть погодя. Внутри у Цезаря все сжалось. Он отлично знал «бригаду стрелочников», как их  в шутку прозвали за то, что обычно, Арбат ездил с ними на всякого рода «стрелки». Двенадцать сверхнадежных парней, каждого из которых, Виталик подбирал лично. У многих из них за плечами был Афган, каждый в совершенстве владел оружием, огнестрельным и холодным плюс еще какой-нибудь личный навык. Например, экстремальное вождение, или навыки рукопашного боя…. Это был своего рода «элитный бандитский спецназ». Если бы Арбат  не был, бы на сто процентов предан Цезарю, то вполне мог бы, попытаться  занять его место, с помощью этого «маленького отряда». И вполне возможно, что ему это удалось бы….
- «Значит те двое, в комнате, это все, что осталось от  его «бригады»…. » - Мрачно подумал Цезарь и до боли стиснул зубы.
- Кто? – Сказал он тихо, подразумевая имя человека, уничтожившего почти полностью «бравый отряд». Арбат, наконец, докурил сигарету, щелчком отправив окурок вниз, не спеша захлопнул окно, задернул штору. И обернув к Цезарю, непривычно бледное, усталое лицо, с залегшими под глазами глубокими, темными кругами, небрежно, словно говорил о погоде, бросил:
- Ленинградский. Мы даже среагировать не успели. Они нас просто расстреляли при подъезде. Под Тверью. Как в тире….
- Вот сука…. Это точно он? Не Азир? – Арбат как то странно посмотрел в лицо Цезарю.
- Сань, ты понимаешь, что дел с тобой уже никто иметь не желает? Я ни с кем не договорился! Одни - боятся, другие - думают, что ты давно уже за границу сбежал, раз помощника присылаешь, и не хотят подставляться. Третьи, - реально перешли на сторону этого урода, Азира…. – Арбат шагнул к Эдварду и аккуратно, словно боясь, что тот рассыплется от его прикосновения положил ему руки на плечи, и, заглянув в глаза, сказал:
- Это конец, Саня! Понимаешь? КА – НЕЦ!!!
- Не перегибай палку, никакой это не конец!!! – Зло  бросил Цезарь, отпихивая его от себя, резким движением. Арбат, отступил, на шаг, морщась как от удара. И вдруг улыбнулся улыбкой человека, которого ведут на расстрел клоуны, а потом горько рассмеялся, закрыв руками лицо. От этого движения, бейсболка слетела с его головы и  упала на пол. Открыв бинтовую повязку, с кровавым пятном у виска.
- Конец, Саня конец! – Смеясь, крикнул Арбат, вновь открывая лицо. – Ты еще мог все исправить, у тебя был шанс! Но ты его просрал! Просрал!!! Братишка! Пока ты со своей бабой возился, на свиданки к ней ездил, Азир времени не терял! Он подгреб  под себя обе столицы! Ты знаешь, я даже восхищаюсь им! Спихнуть с трона самого Цезаря! – Арбат пафосно воздел руки к потолку и снова рассмеялся. Цезарь молчал. Постепенно Арбат успокоился и сел на кровать.
- Ребят жалко, перебили как щенят слепых. Никто даже пикнуть не успел. Повезло, я сзади, в последней машине ехал, меня только царапнуло. Козину плечо пробило. Давно мы так не улепетывали! Сивый на трех пробитых колесах, под 90 гнал! Только искры летели. Жаль, Демона нет, заказали бы ему эту сволочь продажную, Ленинградского. Он бы до него добрался…. Точняк, добрался бы! Он бы смог, отомстил бы за ребят…. – Цезарь присел рядом с Арбатом на кровать.
- Ничего, мы до него по-другому доберемся. - Сказал он уверенно, и  мягко похлопал друга по спине.

[Лесанта]

Уф, надеюсь ничего не перемудрила...если что не так, то пишите, указывайте на слабые места, пожалуйста!


***
Отчасти, он сказал это, что бы как то приободрить Арбатского. Как именно он собирался «добираться» до предавшего их «братка», Цезарь пока и сам не знал. Знал только, что так это оставлять нельзя. Иначе это примут за слабость, неспособность «огрызнутся», «потерю хватки» и уважение в определенных кругах и без того, тающее с каждым днем, будет утеряно окончательно. А это опасно. Смертельно опасно. Да он и сам жаждал отомстить за погибших, не меньше Арбата. Но вместе с тем, внутри у него было странное спокойствие, и даже какая-то граничащая с мазохизмом, - радость….

[Лесанта]

***
Все было настолько плохо, как было лишь один раз в его жизни, много лет назад. Когда внезапно погибли его родители, а партнеры отца по бизнесу, не стесняясь, принялись растаскивать по кускам все его дело, не обращая ни малейшего внимания, на слабые попытки обороны, оставшегося в живых отпрыска. Ему было всего 21 и естественно, никто не воспринимал его в серьез. Еще бы, до этого он только и делал, что развлекался, да проматывал положенные ему «карманные миллионы». Не желал ни учиться, ни работать. (Отец с трудом пропихнул его в Оксфорд, который он так и не закончил.)    О, своей дальнейшей судьбе, Эдвард задумался лишь, когда остался совсем один, в чужой стране.
 Черт дернул отца, вернутся в Россию, когда рухнул «железный занавес» (в 1987, Эду как раз стукнуло 16).Возможно, если бы не это возвращение, отец Эдварда  был бы жив до сих пор…. Но сын русских эмигрантов, он всегда скучал и бредил этой страной. Дома заставлял всех говорить по-русски, (благодаря чему, Эд, долгое время, живя в Англии, плохо знал английский язык) с детства называл Эдварда, Сашей. В школу Эдвард ходил тоже, в русскоговорящую. У него была русская няня. Он будто заранее готовил его к жизни там. Вернувшись в Россию, отец умудрился даже сделать себе и сыну российское гражданство. Как раз грянула перестройка, и отец занялся недвижимостью. Позднее  открыл коммерческий банк «Империя». В  девяностые случился «Путч». Но как ни странно дела пошли еще лучше, в отличии от многих коллег. Может просто везло, а может он сумел предугадать эти события и подстраховаться.  А в 92-ом, в солнечный июльский денек, отец Эдварда вместе с его матерью сели в машину и больше Эд живыми никогда их не видел. В милиции потом говорили, что водитель не справился с управлением. Но отец прекрасно водил машину с 16 лет. И Эд в это не поверил. Внезапно оказалось, что «завещание утеряно», либо его никогда и не существовало. Хотя зная отца, для Эда это было сомнительно. Он никогда не интересовался делами отца, и оказался не готов к такому повороту событий. Он просто ничего не знал, не умел, не понимал и, доверившись «друзьям»,  которые твердили, что хотят помочь ему разобраться, потерял почти все. «Друзья» отца охали, вздыхали, сочувствующе хлопали его по плечу, и, твердя,  что «тут ничего нельзя сделать», фактически обворовывали наивного юнца. У Эдварда хватило мозгов, связаться с отцом бывшего сокурсника, юристом по образованию, специализировавшемся на международном праве. Тот приехал в Москву, и благодаря ему, у Эдварда все же кое, что осталось. Но дальше во всем этом,  участвовать тот не рискнул. Честно сказав, что боится. Поскольку тут как он выразился: «сплошные русские гангстеры». Посоветовал Эду, забрать все, что удалось спасти, продать, недвижимость и вернутся в Англию, от греха подальше. Поскольку с бандитами, дел лучше не иметь. И тут у Эдварда, случился кризис мировоззрения. Взыграла гордость. Взяла злость за отца, за такое отношение к нему. За всю эту несправедливость. Он решил, для себя, что так это не оставит. Он был уверен, что  гибель была не случайной. Все было подстроено, «партнерами – стервятниками», и позднее это подтвердилось, но доказать это было уже практически невозможно. В милиции только делали вид, что слушают, но, абсолютно  ничего не предпринималось. Дела «терялись», следователи внезапно увольнялись, уходили в отпуск и т.д. Вот тогда он решил мстить сам.  Мстить той же монетой, не рассчитывая на «законное правосудие». Сперва нанимал киллеров. Но деньги быстро заканчивались. К тому же это было опасно, и не всегда надежно.  И тогда пришлось действовать по-другому. Всего за год (1993) ему удалось сколотить небольшую группировку из местных, и пары английских «братков» и встать у нее во главе. К концу 1994 родители были частично отомщены. Почти все, кто был замешан в убийстве и разворовывании имущества, казнены, либо пропали без вести. Многие бежали из страны, но и за границей, карающая длань Эдварда Цейсера, умудрялась настичь их. Из  сына богатенького иностранца, «аристократа – кутилы», Эдвард превратился в убийцу…. Ходили слухи, что он  убивал лично, особенно в начале «карьеры», за что его и прозвали: «Черной меткой»….  Когда Эд, наконец, разобравшись почти со всеми, решил, что месть свершилась, - обратной дороги уже не было. Его разыскивали и в России, и за ее пределами. Запоздалое правосудие теперь горело желанием, пролиться праведным гневом на его, Эдварда, отчаянную голову. Он стал своего рода, заложником сложившихся обстоятельств. «И рад бы в рай, да грехи не пускают». Какое-то время, что бы удержать, «взятую высоту», ему приходилось отстаивать свои интересы, во всяческих «разборках». Особенно Цезарь, не терпел всякого рода иностранцев, в бандитской среде, если те пытались, как то хозяйничать в Москве. Он это жестко пресекал. Будто бы сам, не приехал из Англии в 16 лет, а родился и вырос здесь. Видимо в память об отце, влюбленного в Россию. Так в 1995 он столкнулся с Азиром. Выходцем откуда-то из арабских эмиратов. Тот хотел установить господство сперва над одним, а в перспективе над всеми вещевыми рынками столицы. Но Цезарь пресек эти поползновения на корню. За что теперь и, расплачивается.

[Лесанта]

***
Цезарь давно уже от всего этого устал. Он был еще достаточно молод, глубоко в душе ему так же, как и всем, хотелось нормальной человеческой жизни. А не  постоянных перестрелок и сомнительной уголовной романтики. Но сам он этого еще не осознавал.  Естественно, он ведь вовсе не мечтал быть уголовным авторитетом с детства. Так сложилось. И с появлением в его жизни Клеопатры, крамольные мысли, раз от разу закрадывались в его душу. Слабыми, полупрозрачными образами, якобы проплывающими мимо, и случайно, тонким своим краешком, цепляющими сознание.  Она стала для него соломинкой, за которую хваталась его грешная, обреченная на вечные муки душа. Она стала единственным человеком, рядом с которым, он мог как когда то, быть просто «Сашкой». Как она его называла, с потрясающим безразличием плюя на все его «заслуги и регалии» в бандитском мире. На то, что он грозный Цезарь, убийца, от чьего имени одинаково бросает в пот и видавших виды уголовников, и юных милиционеров, ознакомившихся с его личным делом. Его это удивляло в ней, нравилось, и даже пугало. Когда, он впервые почуял угрозу, почувствовал что, дает слабину, а это значит, становится уязвимым, чем могут воспользоваться. То поспешил поскорее избавиться от этой угрозы. Быть грубым с ней, даже жестоким. Что бы и она пропиталась к нему отвращением, страхом и ненавистью. А затем отправить, хорошо припугнув восвояси. Но не получилось. Узнав, о ее внезапной болезни, он впервые ощутил, что страшнее. Гораздо страшнее не,  просто «стать уязвимым», а потерять ее, навсегда потерять, его Клепку, его Клеопатру. Единственную, кто делает его живым  по настоящему, и ради кого ему хочется жить. Бросить все, забрать ЕЕ и убежать куда ни – будь. В тайгу, в горы, необитаемый остров, в маленькую страну, где можно начать все с начала, и жить как обычный человек. Подниматься с утра и с радостью идти на нудную работу, возвращаясь видеть встречающего тебя любимого человека, бегущих с криками: «папа плисол», детишек…. Это ли не счастье? Но достижимо ли оно для него? Он принес все это в жертву, очень давно вступая на скользкий и опасный путь. Пришла пора платить по счетам. И как теперь просить у неба помощи? Просить чуда, если душа, была давно продана, и совсем не ему…. Как надеяться? Как верить? Да имеет ли он на это право? Как вырвать ЕЕ, чистую, светлую девочку из ее нормального мира, своими кровавыми по локоть руками, оторвать от семьи, от друзей, обречь на вечные скитания, и страх в один момент все потерять?  Как?!! Как бросить все, людей, которые тебе доверяют, друзей, власть, деньги? Ради заранее обреченной на провал авантюры?  Это невозможно…. Да и не позволит он себе этого. Другое дело, если все рухнет само…. И у него просто не останется выбора.

[Лесанта]

Поэтому он был так спокоен. Поэтому, наверное,  и улыбался, еле заметно, сам того не замечая. Улыбался, обещая Арбату отомстить за людей. Улыбался, когда в утешающем жесте, прислонил его перебинтованную голову к своей, касаясь лбом. Полу обняв за шею и глядя ему в глаза, обещал, что отомстит.


Именно, и только по этому.

[Лесанта]

Глава 9

Грузный, лысеющий человек в модном малиновом пиджаке, небрежным жестом поджег сигару и так же небрежно «бросил» крупье:
-Ставь все на красное! – Крупье, молодой, худощавый парнишка, быстро сгреб внушительную кучку фишек специальной лопаткой. Переместив ее с зеленого сукна, на расчерченную цифрами доску. А затем, слегка дрожащей рукой в белой перчатке крутанул колесо рулетки. Грузного человека звали Василий Хавлев. Больше известный в определенных кругах как Сева Ленинградский, он отмечал в своем недавно приобретенном казино внеочередную удачную сделку. Благодаря которой, в перспективе он одним махом избавлялся от заклятого друга, хозяйничающего в Москве, и обретал все шансы расширить свое влияние теперь уже на обе столицы. Новый «партнер» был без сомнения заинтересован в сотрудничестве с ним, иначе не стал бы отваливать такие деньжищи,  ради того, что бы он принял его сторону в переделе сфер влияния. К тому же, он как раз набирал силу и мощь, и уже «отрастил достаточно длинные руки», что бы достать этого самого «друга», если тот хотя бы  попытается вдруг, вылезти из своей норы. И отомстить, ему, Севе Ленинградскому. Здесь, в казино, доверху набитом, его братками, Хавлев чувствовал себя особенно спокойно. К тому же, его грела сама мысль, о том, что когда то это казино принадлежало его бывшему приятелю, английскому выскочке...
Ленинградский играл «на интерес», ведь как владелец казино, он не мог проиграть в любом случае. И все равно выпавшая красная семерка, вызвала в нем бурю восторга.
-Семь, красное. – Голосом без эмоций сказал крупье и придвинул увеличившуюся вдвое кучку фишек к Ленинградскому. Окружающее игроки, сидящие тут же за столом, натужно улыбаясь, с тоской во взоре наблюдали, как их фишки смешивают в одну кучу.
- Мое! – Жадно сказал Хавлев и довольно расхохотался. К нему подошел, такой же тощий, бледный, как и крупье, юноша-официант. И склонившись к самому уху, что-то шепнул. Ленинградский недоуменно глянул на него. Официант выпрямился, и в его руке только теперь был заметен серебряный поднос, с высоким бокалом наполненным шампанским. Официант еле заметно кивнул в сторону одинокого столика у противоположной стены. Ленинградский воззрился туда же, с выражением надменного снисхождения на лице. «Кто это угощает меня шампанским, в моем же собственном казино?» Было написано на нем. (В смысле на лице.) За столиком тут же блеснула голливудская улыбка шикарной блондинки, в бриллиантовом колье. Серебристое, блестящее в свете люстр платье, казалось через чур узким, для столь внушительного бюста. Который, выпирал из откровенного декольте как переспевшая опара из кастрюльки. Нарочито выставленная из под стола ножка, в сетчатом, белом чулке, призывно покачивала остроносой туфелькой. Блондинка приподняла свой бокал в символическом жесте. Ленинградский окинув ее похотливым взглядом, сладострастно облизнулся и тут же, подняв свой с оставленного на столе официантом подноса, жадно осушил  до дна.
- Ставки еще будут? – Неуверенно спросил крупье, видя как его  Босс лихорадочно распихивает фишки по карманам, явно намереваясь уйти из-за стола. Ленинградский хотел, что то ответить, но внезапно, закашлялся. Несколько фишек упали на зеленый ковер из его кармана, и сидящий рядом мужчина в дорогом костюме проводил их жадными взглядом. Ленинградский все еще кашлял, стоящая рядом дама, неуверенно хлопнула его пару раз по спине. Тот раздраженно отмахнулся от нее как от мухи и вдруг, захрипев, выпучил глаза, схватился за горло, фишки сыпались из его карманов и разлетались по полу. Кто-то крикнул: «Скорую! Вызывайте скорую!»
К хрипящему Ленинградскому подскочили двое опомнившихся телохранителей, но было уже поздно. Сделав последний, судорожный вздох. Ленинградский закатил глаза и повалился на пол, сбив со стола поднос  с опустевшим бокалом. Тот, звеня, укатился в сторону. Поднос с трагическим грохотом кувыркался рядом с Ленинградским. Слетевшая с подноса салфетка, как раненый мотылек планировала на застывшее тело, упав прямо ему на грудь. Все окружающие, подавшись вперед, непроизвольно ахнули. На развернувшейся в падении салфетке ярко алой помадой было выведено: «Привет тебе от Цезаря!»
Ниже красовался внушительный отпечаток губ. Крупье внезапно осиротевшего казино, бросил нервный взгляд на столик, где совсем недавно сидела блондинка, но он, конечно же, уже давно был пуст…

[Лесанта]

* * *

Я проревела пол дня. Звонил телефон, но я не обращая внимания, рыдала, зарывшись головой под подушку. Наконец раздался звонок в дверь, я  нехотя, вылезла из берлоги, в которую превратилась моя постель, шмыгнула носом и вдруг, пискнув севшим голосом: «Север!» Сломя голову кинулась в коридор. На пороге стоял сосед Гоша. Гримаса идиотской надежды медленно улетучивалась с моего лица.
- Привет. – Сказал он неуверенно и тут же добавил, косясь на мои опухшие от слез глаза, и чудесный куст на голове, в который превратились волосы.
 - Я не вовремя, наверное?
  - А в чем дело? – Грубее, чем хотелось, буркнула я. От горечи разочарования хотелось разрыдаться с новой силой.
- Меня просили вам кое, что передать, когда вы появитесь. - С этими словами он протянул мне какую-то бумажку сложенную вдвое. Развернув ее, я узнала о том, что отныне мы с Клепкой больше не работаем в ресторане. Там также сообщалось время, и дата когда можно прийти за окончательным расчетом. Подавив в себе очередной позыв к рыданиям, я буркнула «спасибо», некстати вспомнив, о традиции древности, вымещать злобу на гонцах, принесших дурные вести.
- Может, помощь нужна? – Участливо спросил Гоша. Я покосилась на непроизвольно протянутую, в мою сторону «руку помощи», на которой все еще красовалась  бинтованная повязка, и обреченно покачала головой.
- Нет. Спасибо. Сама справлюсь. – Тронутая неожиданной заботой соседа, я сказала это более дружелюбно и даже попыталась улыбнуться. Впрочем, улыбка оказалась вымученной, да к тому же еще и задела какие-то струны «слезного механизма» в голове, и те снова собрались в уголках глаз. Не в силах больше бороться с собой, я довольно бесцеремонно захлопнула дверь. Бедный Гоша, едва успел отдернуть уже и без того покалеченную руку.

[Лесанта]

* * *

Клепка чувствовала себя уже вполне сносно. Непонятно, подействовало ли так на нее лечение картавого доктора, или присутствие Эдварда, но на все еще довольно бледном лице ее, проступил уже легкий румянец. Она, даже немного помявшись, для порядка, выпросила для себя таз с теплой водой и полотенце, дабы привести себя в более-менее приличный вид. «Дед Семен», которого, оказывается, звали Андрей, и который был далеко еще не старым. Как то уж, больно рьяно, организовал ей, что-то отдаленно напоминающее ванную комнату. И даже снабдил мылом. От чего Клепка решила, что ванная ей более, чем необходима. (Шампуня видимо, в доме не держали из принципа. Поскольку большую часть времени «Дед Семен» носил на голове седой косматый парик.) Васька, который по обычаю, мог бы раздобыть что то более-менее подходящее для Клео, у себя дома, еще с утра был послан в город за фруктами и витаминами. Поэтому Клепе пришлось облачаться в то, что было у «деда» в закромах. А именно в такую же, как и на нем, косоворотку с цветастой вышивкой. Все предложенные брюки были ей катастрофически велики и вширь, и в длину. А рубаха, сидела, как странноватое платье, с претензией на этнику. Поглядев  в мутное зеркало, найденное  в углу, закутка, Клео не без труда узнала, в странном женоподобном мальчике из бедной крестьянской семьи 18 века, собственное отражение. Успокоив себя тем, что эта одежда временная, покуда ее собственная,  
( которую,  любезно обещал постирать «дед» Андрей), не высохнет. Клепа с чувством громадного облегчения забралась обратно в кровать. Внезапно расщедрившаяся совесть, вполне позволила ей попросить «какой ни - будь еды» и «чего ни - будь попить». Впрочем, Клео ни на что, особо не надеялась. Однако псевдо дед немало удивил ее тем, что уже через пару минут, притащил прямо в постель глиняную миску с дымящейся яичницей из нескольких яиц. Пол буханки свежего, черного хлеба и стакан холодного молока. Клепа набросилась на еду с такой жадностью, которую сама от себя не ожидала. Ее аппетит не испортила даже скорлупа, то и дело хрустящая на зубах.
- Ничего! Кальций полезен! – Ободряла она себя. Наевшись, Клео погрузилась в приятные воспоминания о Цезаре. И сама не заметила, как уснула. На этот раз, сон ее был здоровым и глубоким, как у младенца.

[Лесанта]

Даня, - человек оставленный Цезарем для охраны Клепки, молча, сидел в углу у окна, и не спеша чистил, пистолет. На все мельтешения Шныря, он реагировал снисходительной усмешкой.
- «Ишь, как старается! Перед Цезарем выслуживается, не иначе. А может просто боится, что девчонка ему нажалуется, если ей что-то не понравится!» -  Не без злорадства думал он. Шнырь, тем временем, осторожно задернул штору, в Клепкином закутке и, на цыпочках, понес пустую миску и стакан в кухню.
- Слышь, - окликнул его Даня. – Шнырь еле удержался, что бы ни цыкнуть на него. – А мне пожрать не хочешь принести? Или я  запахом питаться должен? – Лицо Шныря выразило плохо скрываемое раздражение, но тут же сменилось на льстиво заискивающую улыбочку. Он поправил, фальшивую бороду и молча, скрылся на кухне. Через мгновение, перед Даней, довольно небрежно были поставлены грубо вскрытая ножом банка кильки, и,  недоеденный кем то (видимо Клепкой), огрызок хлеба.
-Приятного аппетита! – С плохо скрываемым сарказмом, ласково пожелал «дед», и, поклонившись в пояс, удалился.
- А компот?!! – Обиженно буркнул ему в след Данил.

[Лесанта]

Он все еще безуспешно пытался выловить ножом юркую рыбешку, (откликнувшись, на настойчивую просьбу о «столовых приборах», Шнырь будто издеваясь, притащил, огромную расписную, деревянную  ложку, которая абсолютно не лезла в банку) когда его глаза, уловил какое-то движение за окном. Через мгновение, килька была забыта. А Даня, напряженно всматривался из-за цветастых занавесок в подъехавшие к дому иномарки. Рука его нервно сжимала уже полностью готовый к бою пистолет. Шнырь, видимо тоже заметил «гостей», потому как появился в комнате, с растерянным видом.
- Э….-Начал, было, он, но Даня его перебил.
- Тихо! – И знаком, показал, что бы тот подошел к нему. Шнырь, пригибаясь, подобрался к окну и одним глазом выглянул на улицу. Три черных джипа, словно акулы, хищно застыли напротив их дома.
- Цезарь? – С надеждой прошептал Шнырь, обращаясь к Дане. Тот отрицательно мотнул головой.
- У тебя тут другой выход, какой ни - будь есть? – «Псевдо дед», с беспокойством в глазах, шумно сглотнул.
-Есть…. Там. – С этими словами он махнул рукой в сторону подпола.
- Буди девчонку, пусть собирается! – Шнырь, кивнул, и сделал шаг, что бы выполнить поручение, но тут с улицы донеслось:
- Эй, Цэзар! Виходи, мы знаем, что ты здесь.  – Шнырь и Даня, молча, переглянулись. После минутной заминки, Даня пихнул Шныря в плече.
- Скажи им, что  здесь никого, кроме тебя нет.
-А вдруг они стрелять начнут? – Уперся «дедок». Но Даня тут же приставил к голове Шныря свой пистолет. Аргумент был весомым.
- Понял….-Обреченно буркнул тот, и, шагнув к окну, распахнул ставни.

[Лесанта]

-  Чего вам, люди добрые?! Я тут один совсем, никакого Цэзаря не знаю. Чего шумите? –Долговязый мужик в чалме, сплюнул на землю и смерил Шныря презрительным взглядом.
- Позови Цезаря. Ми знаем, что он тут. Ми его выследили! Скажи, если через две минуты он не выйдет, мы ваш тюремок снесем, нафих!– С этими словам долговязый вынул из под цветастого восточного халата автомат и, щелкнув, демонстративно перевел его в режим боеготовности. Шнырь, мгновенно втянулся обратно в дом и, уставившись слегка окосевшими от страха глазами на Даню, сообщил:
- Они говорят…
- Да слышал я, не глухой! – Шипя перебил его Данил, и задумался.
- Считаем до трох! – Донеслось с улицы. – Шнырь, нервно закусил кончик фальшивой бороды.
- Так, бери девку, пусть уходит отсюда, где там у тебя говоришь, второй выход? Я их отвлеку.
- Рас! – Донеслось с улицы. Шнырь кивнул, сорвав в сердцах парик и бороду он с силой швырнув их в сторону ринулся за занавеску.
- Вставай, эй, да вставай ты! Быстрее! – Принялся трясти он Клепку.
- А? Чего? Вы кто? – Не сразу сообразив, что происходит, перепугано затараторила та.
- Вставай! – Уже практически выволок ее из кровати Шнырь.
- Что происходит? Дайте хоть одеться нормально! Где моя одежда? Мне ее постирать обещали!!! Обманули?!!! – Не унималась Клео. Волочась по полу, за тащившим ее Шнырем. Но все ее  вопли упрямо игнорировались.
- Тва! – Снова раздалось на улице.
- Мухмед?! – Испуганно пискнула Клепка, узнав знакомый ей уже голос. Шнырь приподнял доску и не слишком церемонясь швырнул Клепу вниз словно она была не милая девушка, а мешок картошки.
- Ай! – Клео приземлилась, на какие-то вязанки. Рядом грохнулся Шнырь. И тут же принялся судорожно разгребать завалы в темном углу.

-Тры! – Раздалось сверху. И тут же защелкали затворы.
- А! Собаки, сказано вам нет тут ни какого Цезаря! – Зло крикнул Данил. В ответ ему раздались автоматные очереди. Даня рухнул на пол и с удивлением обнаружил под лавкой увешанный паутиной пулемет «Максим». Жалко, что без патронотажа.

[Лесанта]

Сверху послышались, звон разбитого стекла и грохот выстрелов.
- Что это? – Перепугано спросила Клео у Шныря, который быстро сгребал какие то сушеные листья в большой целлофановый пакет.
- Мать вашу…Что б вас всех….Принесла нелегкая…-Выругался в ответ Шнырь. И вдруг схватив Клепку за плечи, заговорческим тоном, зашептал.
- Лезь вон туда, этот ход ведет в погреб, выход позади дома. Выберешься, беги  в деревню. Только осторожно!!! Там, сперва, речка будет, у большого камня есть брод. Попросишь, кого ни будь подвезти до города ну, или сама машину поймай. Или Ваську дождись, его двор первый с окраины. Поняла? – Клепка, испугано хлопая глазами кивнула.
- Вот! – Шнырь сунул ей в руку, огромный, напоминающий подушку, пакет. Плотно набитый каким-то сухостоем.
- Оставишь там, в погребе. – Клепа недоуменно воззрилась на пакет. «Нас тут, судя по всему, убивают, а он о каком - то чае думает!!!» - пронеслось у нее в голове. Но, Шнырь, с той - же быстротой  вдруг дернул пакет обратно, видимо резко передумав.
- Нет. Лучше я сам.

[Лесанта]

Даня пальнул с двух рук в окно с вывалившейся рамой, и быстро метнулся в сторону. На улице кто-то вскрикнул и в дом полился дождь из пуль. Автоматная очередь превратила в деревянную крошку, стену напротив окна. Даня присев перебрался к другому. Быстро выглянул и прямо через стекло пальнул не глядя во двор. От ответных выстрелов, стекло превратилось в тысячи хрустальных брызг которые посыпались Даниле на голову. Тот матерно выругался, и отряхнулся  по-собачьи. По щеке его расползались несколько кровавых дорожек. Из под пола как из танка, выглянул Шнырь, и по пластунски охая и ахая, пополз куда то к шкафу.
- Где девчонка? – Крикнул ему Даня. Пытаясь перекричать новую автоматную очередь.
- Там! –Как  обычно, махнул неопределенно Шнырь, прикрываясь найденным по дороге, алюминиевым тазом. – Я ее в деревню отправил. – И истерично добавил: - Уходить надо!
- Рано! Заметят, нужно дать ей время. - Не дав ему договорить, новая автоматная очередь снесла с потолка часть штукатурки, которая рухнула прямо на Шныря.
- Ой! – Взвыл тот, прячась под таз как, странная «черепаха-мутант». Даня пальнул еще пару раз в окно, почти не целясь, и понял, что патроны на исходе. Шнырь, тем временем уже ползал туда-сюда, с тазом на голове, ссыпая в подпол «пиратские кассеты» и еще какую-то рухлядь.
- У тебя патроны е… Ох! – Вопрос Дани прервали несколько очередей разом. Со всех сторон сыпались щепки, ошметки стен, и предметов превращавшихся в кашу. Шнырь, крича от ужаса, инстинктивно закрывался руками, от летящих со всех сторон пуль. Когда все смолкло, он, дрожа всем телом, приподнял голову и воровато огляделся. Даня сидел около противоположной стены, и, кряхтя, держался за живот. По его футболке растекалось рубиново - алое пятно.
- Патроны, патроны еще есть? – сквозь зубы процедил он.
- Что же это! Я же тихо, мирно…. Я никого не трогал, жил себе тихо, мирно! Да, за что же мне это? – Чуть не плача бормотал Шнырь.
- Заткнись! Патроны! Патроны у тебя есть!?  – Настойчиво произнес, Даня и из края его рта поползла кровавая струйка.
- Нет, нет, у меня патронов! Нет! Я же тихо, мирно… Я никого не трогал! –Бормотал Шнырь зачем то скидывая в зияющую дыру подпола все, что попадалось ему под руку.
- Проверь там! – Послышалось на улице, и по крыльцу загрохотали шаги. Прежде чем, Шнырь успел сделать хоть движение в сторону подполья, хлипкую деревянную дверцу прошило насквозь выстрелами. Несколько пуль попали Андрею в плече и левую руку. Он вскрикнул и рухнул навзничь. Искалеченную дверь вышибли ногой, и на пороге показался один из людей Мухмеда. Даня, кривясь от боли, вскинул руку, и прежде чем изумленный бандит успел среагировать, голову ему пронзила пуля. Он рухнул в проходе, и второй, шедший за ним, что-то крича, не по-русски, поспешил укрыться за стеной. Даня, хрипя и кривясь от боли, резко отстранился от стены и пополз в кухню. Новый дождь из пуль изрешетил окончательно все, что как то  еще умудрилось уцелеть. Особенно досталось тому месту, где только что был Данила. И снова все стихло. На улице прислушивались, к движениям внутри дома. Шнырь, тоненько застонал,  приходя в себя. Открыв глаза, он  неуклюже попытался перевернуться на живот, но вскрикнув от боли, схватился рукой за плече. Потом взглянул на окровавленную ладонь и снова, застонал, на этот раз от ужаса. Рядом валялись, какие-то тряпки, он схватил их дрожащей рукой, и попытался примотать к ране. Тряпки, которыми оказалась Клепкина рубашка и шорты, брошенные для стирки, мгновенно пропитались багровой кровью. Шнырь, снова жалобно застонал, и огляделся, ища глазами Данилу. Тот сидел  на полу кухоньки, привалившись спиной  к столу и даже его смуглая от природы кожа, не могла скрыть смертельную бледность.
- Уходи…- Одними губами шепнул он Шнырю. Тот кивнул и, корчась, начал сползать в подпол. В дверной проем полоснули из автомата и Шнырь вскрикнув, разжал руки и рухнул вниз. В дом ворвались несколько человек, они палили во все, что казалось им подозрительным. Наконец, заметив, что изувеченная мебель, не пытается обороняться, они осторожно крадучись начали обшаривать дом в поисках людей, или их тел.

[Лесанта]

Клепа выбралась из туннеля, и, приоткрыв дверь погреба, осмотрелась. Где то совсем рядом слышалась стрельба. Но здесь было пустынно. Клео осторожно выскользнула наружу, и, не помня себя от страха, бросилась наутек. Добежав до реки, как и сказал ей Андрей, Клео  ощутила внезапное головокружение.
- Нет! Только не сейчас! И не здесь! Потом упаду в обморок, только не сейчас! – Уговаривала она себя, присев на корточки и обхватив голову руками. Сзади послышался оглушительный грохот выстрелов, казалось, что взрывается целый склад с петардами. Это привело Клеопатру в чувство. Она взвизгнула и ринулась в реку. Найдя взглядом большой камень, она побрела вдоль речной отмели, на другой берег.

[Лесанта]

Даня проверил обойму, оставался еще один патрон, он слышал, как в доме орудуют бандиты, но не спешил. Напротив него, из небольшой ниши, выглядывал красный, потертый бок, газового баллона. На таких, обычно, готовят дачники. Бандиты обнаружили открытый подпол, и возбужденно затараторили, видимо сзывали остальных. Кто-то пару раз выстрелил внутрь. Снова защелкали рожки, перезаряжаемых автоматов. Даня не шевелился. Он слушал, как кто-то осторожно шагает в его сторону.
- Цезарь, я сделал все, что смог! – Произнес про себя Даня, и прежде чем, вошедший успел наставить на него автомат, выстрелил в лежащий перед ним баллон.