В ночь на Ивана Купалу
И зачем только Алексей Иванович Почкин отправился 23 июня на эту дачу? Сидеть бы ему дома да пить турецкий чай... Но он же не знал, что поехал за город как раз в ночь на Ивана Купалу.
Едва он добрался и устроился - началось. Внезапно во всем поселке погас свет. Тут же скрипнула калитка. Вошла соседка Анна, доктор педагогических наук. Не заметив Почкина, она взяла у двери их новенькую метлу, вскочила на нее верхом и принялась кружить по двору, напевая какую-то чепуху:
Гутц!
Алегремос! Астарот, бегемот!
Аксафат, сабатан!
Тенемос!
Гутц!
Маяла, на, да, кагала!
Сагана!
Веда, шуга, ла, на, да, шуга!
Сагана!
Гулла, гуала, на, да, лаффа!
Сагана!
Шиха, эхан, рова!
Чух, чух!
Крыла, эхан, сцоха!
Чух, чух, чух!
Гутц!
С последним словом Анна штопором взвилась в воздух. Она летела и хохотала, очки ее сверкали, а химическая завивка стояла дыбом.
Почкин ощутил страх. Он понял, что никакой Анна не педагог, а самая настоящая ведьма. А странная песня - колдовское заклинание. Почкину ужасно захотелось быть сейчас среди людей, и он бросился к соседям. Но на стук никто не отозвался. Он кинулся в дом напротив. Там стояла мертвая тишина. В темноте Почкин метался от дома к дому, звал, колотил... всё напрасно! Из поселка пропали все люди. Лишь в одном окне злобно мяукнула кошка.
Почкин не помнил, как он очутился на берегу реки. Вдали горели костры и мелькали странные тени. Подойдя поближе, Алексей Иванович узнал всех своих соседей. Они с воплями прыгали через костер и погружались в ночную реку. Один лишь дачный сторож Егорыч неторопливо вязал какие-то травяные веники.
- Егорыч, - прошептал Почкин, -что тут происходит?
- Али не знаешь? - удивился старик. - На Ивана-Купалу положено купаться! А также через огонь прыгнуть. Тогда душа очистится до донышка. А с чистой душою и за сенокос приниматься можно. Ты чего дрожишь-то?
Тут Почкин выложил ему про Анну.
- Знаю ведьму, - проворчал Егорыч. - На Лысую гору полетела, под Киев. Хотела по-людски, поездом, да билетов не достанешь. А у ихней нечистой силы там сбор, пляски до утра. Потому как ночь сегодня колдовская... Я тут травки волшебной да целебной насобирал. Она сегодня в самой силе.
- Ты, Егорыч, сам колдунишка дачный, а человек испугался, - сказал подошедший Сан Саныч, ученый сосед Почкина. - Вы не бойтесь, сегодня просто ночь такая. Вообще-то праздник Ивана-Купалы загадочный и странный. Он отмечает солнцеворот - дни, когда солнце "поворачивает на зиму" и ночи начинают удлиняться, когда поспевают травы.
- Что ж странного? - проворчал Егорыч.
- А странность в том, что непонятно, кому этот праздник посвящен. То ли древнему богу плодов Купалу, которому славяне приносили жертву в виде костра из трав и купания. То ли святому Иоанну (Ивану то есть) Крестителю, который как раз в эти дни родился. Его образ тоже связан с купанием - ведь Иоанн Предтеча (это его второе имя) предсказывал людям приход Иисуса Христа и крестил их водой. Они стояли в реке, и река смывала с их души всё горькое и злое...
- Вот-вот, - вмешался Егорыч. - Злому бог урожая не даст, а чистого душой природа любит!
- Однако, - продолжал Сан Саныч, - хотя у бога Купала и святого Иоанна много общего, жить рядом в человеческом сердце они не могут. Кто поверил в Иисуса Христа, не должен верить в других богов, и Купала забыли. Но в ночь перед рождеством Иоанна он, наверное, дает о себе знать. И тогда буйствуют русалки и ведьмы, колдуют чародеи, а земля щедро отдает человеку свои травы и свою целительную силу. Да, кстати, что за песню пела Анна?
Почкин поежился, но, как ни странно, вспомнил всю до конца. И когда он дошел до слов "Чух, чух, чух! Гутц!" - на голову ему вдруг свалился какой-то предмет. Это был старинный свиток.
- Вот видите, какое сильное заклинание! - обрадовался Сан Саныч, разворачивая свиток.
На ветхой бумаге были начертаны...