Потерянный рай
Паганини не заметил, когда начались перемены. Антониа стала грустить, жаловаться на пошатнувшийся голос, ревновать мужа к Ахиллино. Когда-то синьора мечтала о путешествии на север, концертах в Европе, продолжении карьеры, теперь осознала бесплодность этих надежд. Солнце Палермо все так же грело Паганини, а ее, казалось, превращало в пепел. Ахиллу шел четвертый год, когда праздная жизнь окончательно надоела располневшей Антонии. Она устраивала скандалы, настаивала на переезде, угрожала разводом. Паганини пошел ей навстречу: больше всего на свете он боялся потерять сына. Вскоре семейство, включая тетку и теткину собачку, перебралось в Неаполь.
Маэстро всегда враждовал с католиками: отказывался сочинять псалмы, а кроме того, нажил приличное состояние, которым не хотел делиться с папским двором. Невозможно передать, как это оскорбляло Церковь во времена, когда ее могущество было неоспоримо. Пока Паганини наслаждался жизнью в Палермо, вокруг его имени сгущались тучи, большинство дверей закрылись для его семьи.
Благовоспитанная католичка Бьянки не раз корила мужа:
- Музыканты уверены, что ты вступил в отношения с нечистой силой, ведь только дьявольская помощь дает такое могущество над инструментом. Кстати, синьор Николо, скажите, какие струны натянуты на вашей скрипке?
- Синьора, во всяком случае, они звучат лучше, чем ваш отзвучавший голос, - отвечал раздраженный маэстро...
Используя все возможные связи, певица устроила мужу выступление в Риме. К полному ее удовольствию Паганини вручили орден Золотой шпоры и дюжину рекомендательных писем. Скрипач уронил пакет с наградой и наступил на него - Антониа в ярости ударила мужа. Великий маэстро неожиданно понял, что одинок в своей гордости.
- Ты – мой рыцарь Золотой шпоры, - говорил он сыну. - Его святейшество одарило трех лиц этой высокой наградой: Моцарта, Глюка и меня. О, мое сокровище, насколько ты достойнее своего отца!
Окончательный разрыв произошел между супругами во время европейского тура. На улицах Вены висели портреты Паганини за решеткой: он сидел с грустным лицом на соломе, играя перед распятием и вымаливая прощение. Афиши гласили: «Спешите! Приговоренный к смерти и спасшийся из тюрьмы великий итальянский скрипач Николо фон Паганини дает концерт. Папа простил ему многочисленные преступления и убийства». Это была вина Антонии, которая связалась с нечистым на руку импресарио.
Маэстро потребовал, чтобы жена никогда больше не вмешивалась в организацию его концертов. Бьянки вышла из себя. Столько унижений, каторжного труда, а взамен черная неблагодарность!
- Мне все говорят, что вы безбожник! Вы отказались окунуть скрипку в святую воду!
- Ее не для того создавал мастер, чтоб размочить в угоду попам. Я действительно связан с дьяволом, и этот дьявол - вы, синьора!
В ответ Антониа схватила бесценную скрипку и бросила на пол с такой силой, что оборвались струны. Маленький Ахилл проснулся и, закричав от испуга, упал с кровати. Испорченный инструмент Паганини простил бы жене, но вывих плеча, который получил мальчик, никогда!
Бессмертный гений и его вдова
Скоро газеты затрубили о том, что великий скрипач, одержимый бесами, выгнал из дома жену и отобрал сына. Читатели не успели оправиться от этой новости, а уже появилась другая: маэстро скончался, его вдова разыскивает Ахиллино. Бьянки помчалась в Париж, чтобы забрать свое дитя, а заодно вступить в наследство. В это время Николо, живой и здоровый, направлялся в горы отдохнуть от суеты. Спустя некоторое время пресса опять его «убила», и Бьянки снова искала могилу, деньги и сына. Публике Паганини воскресший был гораздо интереснее умершего. Газеты с опровержениями выходили двойным и даже тройным тиражом, поэтому многие сначала не поверили в настоящую кончину музыкального гения.
«27 мая 1840 года умер в Ницце знаменитый скрипач Паганини, завещав свое великое имя и состояние единственному сыну 14 лет. Забальзамированное тело было отправлено в город Геную на родину скрипача. Будем надеяться, что и это сообщение, как все предыдущие, будет счастливо опровергнуто», - писала «Музыкальная газета». Бьянки тотчас выехала в Ниццу.
Перед гостиницей, где почил в бозе скрипач, бушевала толпа. Несколько священников подогревали народный гнев. Они утверждали, что покойник знался с нечистой силой, отказался крестить сына и тем обрек его на вечные муки, убил собственную жену, чтобы использовать ее жилы в качестве струн, и теперь скрипка поет голосом Бьянки.
- Он умер без покаяния, как собака, - вопила разъяренная толпа. - Где он? Покажите нам это чудовище! Его труп оскверняет наш город!
Они были готовы разнести в щепки последний приют музыканта. Ахиллино был напуган до такой степени, что бился головой об стену с пеной на губах.
Синьора Антониа тщетно умоляла священника совершить последний ритуал над покойным. Ненависть церковников была столь велика, что его отказывались похоронить. В критическую минуту, когда зазвенели разбитые камнями стекла, Антониа вышла на улицу:
- Тише! Вы видите, что ваше волнение напрасно: я жива, мой покойный супруг не делал скрипичных струн из кишок своей жены. Лишь по недосмотру докторов он не смог причаститься и воссоединиться с церковью. Я прошу вас разойтись и не тревожить праха усопшего.
И толпа послушалась ее. Бьянки защитила тело мужа от поругания, исполнив свой последний долг. Она знала, что великий скрипач любил ее даже в годы разлуки, хотя так и не сказал «прости».
Автор: Ольга Бунина
Автор
Тема: Ох, Микаэль.... (Прочитано 5503 раз)