Дом смертельной тайны
Это место на берегу Москвы-реки, почти напротив Кремля, отдает чем-то зловещим. Чудилось, будто какой-то особой, тяжелой волной бьет от него. Берсеневская набережная, дом 20.
Поначалу в давние времена, еще и в XV веке, идиллическое, надо сказать, было местечко. На пологий берег реки выходили стада, ивы клонились. А стали эти места вскорости такими страшными, что и не приведи Господи.
Дом этот в нынешнем облике мил необычайно в своей стародавней простоте и изяществе: высокое, мудрое чело, скромно украшенное белой лепниной на красно-кирпичном фоне, притягивает взгляд.
Еще в начале XVI века слева примыкали такие же роскошные палаты боярина Ивана Никитича Берсень-Беклемишева - от него и название набережной.
Был Беклемишев при Иване III и сыне его Василии послом в неспокойной Польше, и многие царедворцы завидовали его твердости в делах, неподкупности и очевидной привязанности царя к Беклемишеву. А раз зависть - так интриги, наговоры. В общем, отсекли голову владельцу палат по обвинению в измене.
Но дом не пустовал и во времена Грозного, был дарен царем главному опричнику - Малюте Скуратову.
Его имя стало символом средневековой жестокости. Этот человек выступает на равных с самыми знаменитыми злодеями – графом Дракулой и Ричардом III. Все помнят строки Михаила Булгакова: «Ни Гай Кесарь Калигула, ни Мессалина уже не заинтересовали Маргариту, как не заинтересовал ни один из королей, герцогов, тюремщиков и шулеров, доносчиков, изменников, безумцев, сыщиков, растлителей. Все их лица слепились в одну громадную лепешку, и только одно сидело мучительно в памяти лицо, окаймленное действительно рыжей бородой, лицо Малюты Скуратова...»
Шеф «тайной полиции» Ивана Грозного – один из самых зловещих персонажей русской истории.
В Средние века у русского человека, как правило, было два имени – крестное и мирское. Прозвище Малюта означало «маленький», «низкорослый», а Скуратом звали то ли его отца, то ли деда («скурат» – вытертая замша).
Настоящее имя Малюты было Григорий Бельский. Дореволюционная энциклопедия дает такую справку: «Скуратовы – дворянский род, происходящий, по сказаниям древних родословцев, от польского шляхтича Станислава Бельского, выехавшего к великому князю Василию Дмитриевичу». (Впрочем, иногда встречаешь утверждения, что Малюта происходил из крещеных татар и даже из караимов).
Как и когда оказался Скуратов в Москве, неизвестно. Его имя впервые упоминается в документах в 1567 году – Григорий Бельский участвует в походе на Ливонию, но занимает самую низшую должность «головы» (сотника) в одном из полков. Карьере Малюты поспособствовала опричнина – самое удивительное «изобретение» Ивана IV.
Московский митрополит Филипп Колычев так отзывался об опричниках: «Полк сатанинский, собранный на погубу христианскую».
Вопреки распространенному мнению, Скуратов не стоял у истоков опричнины. В своих посланиях Курбский упрекал царя за приближение «прегнуснодейных и богомерзких Бельских со товарищи, опришницов кровоядных», но эти слова относились не к нашему герою, а к его племяннику – Богдану Бельскому, который после смерти дяди возглавил сыскное ведомство, став фаворитом Грозного. Согласно Пискаревскому летописцу, опричнина была создана по совету «злых бояр» Алексея Басманова и Василия Юрьева. Именно им, да еще князю Афанасию Вяземскому поручил Иван IV «перебор людишек» – изучение родословных и дружеских связей будущих членов охранного корпуса. Малюта конкурс прошел и в Александровскую слободу попал. В чем же заключалась эта служба? Опричники обеспечивали личную охрану царя. Они же выполняли функции политической полиции – вели следствие и карали «изменников», причем проявляя поистине изобретательную жестокость: четвертовали, колесовали, сажали на кол, поджаривали на огромных сковородах, зашивали в медвежью шкуру (это называлось «обшить медведно») и травили собаками. Одетые в униформу – черные рясы, наподобие монашеских, на черных лошадях, опричники привязывали к своим седлам собачью голову и метлу – как символ своего стремления вымести с Руси измену.
В знаменитом «Синодике опальных» – списке казненных, составленном в конце правления Грозного, – можно прочесть, что «в поместье опального боярина Ивана Челяднина-Федорова Губине Углу Малюта Скуратов отделал тридцать и девять человек». По версии властей, глава Боярской думы конюший Челяднин готовился произвести переворот с помощью своих многочисленных слуг.
Принимал Скуратов участие и в других «неистовствах» Грозного: например, совершал налеты на дворы опальных вельмож, отбирая у них жен и дочерей «на блуд» царю и его приближенным.
В «Синодике опальных» есть запись, страшная в своей лаконичности: «По Малютиной скаске в ноугороцкой посылке отделал (убил.) тысящу четыреста девяносто человек ручным усечением, и с пищали отделано пятнадцать человек, им же имена сам Ты Господи веси». Конечно, Скуратов лютовал не за страх, а за совесть, однако собственноручно уничтожить столько людей он физически не мог – это результат действий карательного отряда, которым он руководил. Из тех далеких лет сохранилось выражение: «Которыми улицами ехал Малюта Скурлатович, теми улицами кура не пила...»
Позже, когда Иван Грозный разочаровался в опричнине, так как заподозрил измену - главным карателем бывших соратников стал все тот же Скуратов.
Когда же Григорий Лукьянович возглавил царскую армию во время очередной войны с Ливонией, то... погиб в первом же сражении.
А история продолжает подкидывать загадки: в 1932 году газета «Вечерняя Москва» сообщила читателям, что при рытье котлована для фундамента Дворца Советов был обнаружен... склеп Скуратова! Его нашли под зданием церкви, стоявшей на берегу Москвы-реки. Строители якобы откопали плиту с надписью «Здесь погребен Малюта Скуратов». Кому понадобилось мистифицировать москвичей, так и осталось неясно...
В прошлом веке в Москве, рядом с церковью Николы на Берсеневке, на месте, где находились палаты Скуратова, была обнаружена страшная находка – сотни черепов под старыми церковными плитами XVII века...
Автор
Тема: Города и духи (Прочитано 35878 раз)